Лисы (ЛП)

Сейчас полшестого, все расходятся по домам. Я стою за деревьями около здания и жду, когда поток уходящих иссякнет.

Кукольника не видно, но я знаю: это не значит, что он еще не ушел.

Главная дверь открыта. Внутри – тишина. Я захожу в коридор, но, сделав шаг, замираю при виде двери в крошечный кабинет Кукольника. Двери, откуда я выпал, переживая невыносимую боль.

Я заталкиваю свои трясущиеся руки в карманы.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашивает женский голос.

Я, видимо, отключился. Моргая, я смотрю на женщину передо мной, потом утыкаюсь взглядом в ковер. У нее кудрявые рыжие волосы, которые вызывают мысли о фейерверках.

– Я ищу одного человека.

– Данни, – говорю я.

– Хм-м, – тянет она, как делают некоторые, когда думают. Потом качает головой. – Я не знаю здесь ни одного Данни.

– О, нет, он… – пытаюсь я объяснить, когда понимаю свою ошибку. – Он был вон в том кабинете. – Я показываю на дверь. – Я говорил с ним там.

– Этот кабинет занимал Виктор… доктор Белински… но сейчас там никого. Несколько недель назад он ушел.

– Не представляю. То был здесь, а потом в один прекрасный день исчез вместе со своими вещами. – Она покачивает головой. – Полная мистика. Ну все, мне пора закрываться.

Она машет ладонью, показывая, чтобы я вышел, и она могла запереть дверь на замок.

– Как я уже сказала, он просто исчез. Никто не знает, куда. Даже начальство.

– Это произошло девятнадцатого?

Она останавливается.

– Возможно. Ты знаешь, кажется, да. – Она хмурится и одновременно улыбается мне. – Мне нужно идти.

И вспоминаю сказать «спасибо», когда уже слишком поздно.

Итак, Кукольник ушел из больницы. Из-за меня? Из-за того, что я следил за ним? Или из-за того, что нашел его тут? Значит ли это, что я победил его? Наверное, я никогда не узнаю. Может, мне и не надо. Может, мне стоит научиться еще одной вещи – забывать. Пусть это и тяжело. Меня тянет отправиться к складу, где я видел его той ночью, и посмотреть, появится он там или нет. Но, серьезно, ради чего?

Я знаю, что важнее всего.

Я добираюсь до бассейна уже в темноте. Я не знаю, чего ожидать. Я почти готов увидеть, что вход заблокирован, но все выглядит, как всегда. Фанерку еще можно поднять, и внутри меня окружает привычная тишина. Я надеялся, что застану здесь Майло. Я давно не видел его, но из-под его двери не выбивается свет, и там слишком тихо – я бы услышал, если б он спал. Надо перед уходом оставить Майло записку.

Я осторожно пробираюсь по расколотой плитке к себе в душевую.

Дверь, как и была, стоит нараспашку. Пока все настолько нетронуто, что я ожидаю увидеть свою нору ровно в том состоянии, в котором она была, когда вчера мы уехали с парамедиками. Однако, привыкнув к мраку, я вижу, что мои ожидания не оправдались. У меня падает сердце.