Лисы (ЛП)

– Ты отвел его к врачу?

Диана делает вдох, и мне кажется, будто она не может решить, можно ли ей протянуть руку и коснуться меня.

– А что его семья? Они знают?

– Он сбежал из дома, да?

– Ушел. Ему восемнадцать. Он взрослый.

– Едва-едва, – говорит она мягко. – Есть кто-нибудь, кому надо дать знать? Кто-то, кому он небезразличен?

Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Да, такой человек есть, но я не знаю, имею ли право решать, можно ему увидеть Мики или же нет. Как я могу принять такое решение?

– Из Аризоны. Он тебе говорил. – Я знаю, Диана просто старается мне помочь, но ее вопросы заставляют меня думать о Бенджамине да Сильва. О том, что он-то находится не в Аризоне. Или, по крайней мере, не находился.

Внезапно мой взгляд падает на часы над плитой. Уже почти восемь. Мое сердце подскакивает в груди.

– Мне надо вернуться в больницу.

Пока я встаю, мои пальцы задевают блокнот в кармане штанов. Между его страницами спрятана карточка, которую оставил мне Бенджамин да Сильва.

Когда пропал Дашиэль, я хотел знать одно: где он. Что с ним случилось. Терзаться неизвестностью было больно, ужасно. Она раздавила меня. И когда я узнал о том, что нашли его тело, то первой моей эмоцией – до того, как обрушилась скорбь – было ужасающее, шокирующее облегчение.

– У него есть брат. Он по нему скучает. У меня в кармане есть его телефон, – признаюсь я.

– Звонок ему может навредить Мики? – спрашивает она.

Я не знаю. Я вспоминаю, как Бенджамин говорил мне, что любит Мики и что будет любить его несмотря ни на что. Вряд ли он способен хоть чем-нибудь ему навредить.

Диана тянется за спину и, нащупав свой сотовый, подает его мне. Я неуверенно смотрю на трубку.

Карточка лежит у меня в блокноте, но мне она не нужна. Я выучил номер. Сделав глоток воздуха, я набираю его.

Голос Бенджамина очень похож на Микин – такой же звонкий и протяжный, как в ковбойском кино. Я не могу говорить. Мой рот открывается, но это максимум, что я успеваю сделать до того, как у меня отключается мозг. Я не могу решить, что сказать.

Вздохнув, он вешает трубку.

Нервничая еще сильней, я набираю номер повторно. Диана ободряюще мне улыбается, так что я отворачиваюсь и изо всех сил стараюсь представить, что она не наблюдает за мной и не слушает.

Я знаю, что на сей раз он повесит трубку быстрее, и потому отвечаю по-настоящему быстро.

– Это Бенджамин да Сильва?

– Насчет Доминика? – говорит он на выдохе, и я представляю, как все его лицо внезапно озаряется той же надеждой, которая слышится в голосе.

– О боже мой. Что? – произносит он. Каким-то образом в его интонации звучит одновременно шок, замешательство и вопрос, говорю ли я правду.

– В больнице Сент-Джордж в Лондоне.

– Он… он… в порядке?

– Нет. У него был сердечный приступ.

Его дыхание становится совсем странным.