Лисы (ЛП)

Я в этом не сомневаюсь, пусть мы и едва знакомы.

Составление списков успокаивает меня, помогает увидеть вещи более четко, хоть с их помощью и ничего уже не исправишь. Списки не починят телефон Мики, а описания с отметками времени не изловят убийцу Дашиэля. Я кладу блокнот на пол и, завернувшись в свои покрывала, ложусь на спину.

Я не жду, что засну, но все-таки засыпаю.

В моих снах – пустота.

Когда я просыпаюсь, уже темно, но по ощущению еще рано. Чтобы узнать время, я тянусь за своим телефоном, но потом понимаю, что отдал его Мики, и с упавшим сердцем вспоминаю, что я наделал. Я сломал его телефон. Крепко зажмурившись, я перекатываюсь на спину. Каким-то образом мне надо раздобыть ему новый сотовый. Причем приличный, как был, а не какой-то там. И надежный тоже. Работать на улицах – это опасно.

Я не хочу представлять его там. Не хочу слишком привязываться к нему. Какой в этом смысл?

Мики не Дашиэль. Он мне не друг. Мы почти не знакомы. Однако остановить поток мыслей, связанных с ним, не выходит. Никаких причин без конца вспоминать о нем нет. Я чинил телефоны людям и раньше. Но в Мики есть нечто такое… нечто, отчего я надеюсь, что он в безопасности и тепле. Мне не нравится думать о том, как он ярко сверкает на темных улицах. Мне больно представлять его там.

Я хмурю брови. Будь рядом Дашиэль, я бы, наверное, вообще не думал о Мики. Дашиэль был моим другом. Я любил его.

Но с Дашиэлем мое сердце никогда не начинало биться быстрее.

Наверное, я просто до жалкого одинок. Наверное, мне всего-навсего нужен друг. Но друга у меня больше нет.

Несколько часов я лежу, глядя на темнеющие за окном небеса. Выходить до одиннадцати нет смысла. Самое оживленное время на улицах – до полуночи, но акулы, которых я ищу, появляются позже, и потому бродить там сейчас – только морозить кости.

Где-то глубоко в недрах здания Майло снятся его дурные сны. Его стоны немного похожи на завывание ветра в огромном, пустом бассейне. Но они грустнее. Намного, намного грустнее. Иногда он что-то кричит, но слова всегда звучат словно на чужом языке.

Дети, которые болтаются в парке, поговаривают, будто здесь живут приведения. Думаю, я был бы не прочь повстречаться с парочкой призраков. В мертвецах ничего страшного нет. Живые – вот, кто на самом деле творит ужасные вещи.

Сегодня ночью я сторонюсь реки. Боюсь столкнуться с Дитером или Мики – что я скажу, если они спросят о телефоне? – и потому, пересекая одну черную улицу за другой, направляюсь к паркам. После полуночи муниципальные советы отключают на второстепенных улицах свет, и освещенными остаются только главные магистрали.

Льет дождь, и когда я добираюсь до парка, мое лицо уже онемело от холода, а одежда пропиталась водой. Вместе с ночным ливнем ко мне липнет и темнота, из которой он соткан.