Двойные листочки (СИ)

А совмещать работу и Зиновьева наверняка не выйдет. Но он мог бы попробовать. Заниматься с малышами математикой и учиться. Играть с Петей и… Выступать. А что, если они не поступят? Певцову нечего терять, для него вопрос денег не стоит, да и в вуз его наверняка возьмут, если отец подсуетится. А Ваня в случае провала останется ни с чем. Нет, он не может так рисковать. Никакого Зиновьева. Ваня попал в крутую школу вопреки всем трудностям, он доучится и поступит в зарубежный вуз. А музыка… С ней нет никаких гарантий. Их могут не взять. Но даже если возьмут, это тоже ещё не гарантия. А Ване нужна уверенность. Он дал себе слово вытащить их с мамой из нищеты, и он это сделает. А музыка только мешает… хотя и делает его счастливым. Ваня признавал это. Никогда он не чувствовал себя круче, чем на концерте, играя с Певцовым, слушая вопли зала, видя Янин восторженный взгляд…

Такие мысли занимали его все каникулы, и Ваня радовался началу учёбы как никогда. Двойная агония порядком его вымотала, так что в первый учебный день он был немного рассеян и очнулся от своих мыслей только перед уроком русского. Стоя перед кабинетом, он понял, что немного нервничает. В их последнюю встречу Яна, должно быть, смутилась от того, как близко он к ней подошёл и как смотрел, может, она теперь будет его избегать. Эта мысль отозвалась ощущением кислоты в горле. Но так было бы правильно. Он тоже должен отдалиться, он слишком… слишком… Слишком влюблён в неё? В голове будто молния сверкнула, и Ваня почувствовал, что кончики пальцев закололо. Он влюблён в неё. Конечно. Это очевидно. Он так не хотел влюбляться, но разве у него был выбор? Яна прекрасна, а он… А он никто, мальчишка, который ничего не может ей дать. Он должен держаться от неё подальше. Может, у него получится пересесть с первой парты? От этой идеи даже сдавило горло. Он не сможет… Он не сможет отдалиться, уже нет. Он просто будет… страдать до самого выпускного. Ваня хмыкнул своим мыслям, встретился взглядом с нарисованным на стене Маяковским, и губы его растянулись в кислой улыбке. Да, остаётся страдать целый год. Отличный план. Поэт бы одобрил.

Прозвенел звонок, от которого сердце у Вани ёкнуло. Он сам себе покачал головой и, поняв, что Яна снова их не встречает, постучал и сразу открыл дверь. И снова замер на пороге. Только на этот раз не из-за Яниного костюма. А из-за Петиного отца. Который сидел вместе с ещё несколькими взрослыми, видимо, другими родителями, в конце класса на отдельных стульях без парт. Директриса и завуч тоже были здесь. Ваня посмотрел на Яну, та перекладывала на столе какие-то бумажки и, когда взгляд её метнулся на открывшуюся дверь, махнула рукой.

— Одиннадцатый класс, заходите!

По голосу Яны Ваня сразу понял, что она сильно нервничает.