Двойные листочки (СИ)

— У тебя тоже… Но вообще-то так нечестно, Низовцев! — добавила она с показным возмущением, ткнув в него пальчиком. — Предупреждать надо! Твоя учительница по литературе сегодня с трудом от тебя взгляд отрывала!

— Рад слышать, — ухмыльнулся Ваня, а внутри у него всё запело. — Но вообще-то я то же самое могу сказать и о вас.

— А из-за вас невозможно было учиться!

Яна коротко вздохнула и отвернулась от него. Он отошёл. Она подхватила с последней парты сумку и ключи, вышла в коридор, молча закрыла дверь, и они так же молча спустились на первый этаж. Ваня пошёл к своему шкафчику, а когда вышел, перед его глазами за Яной закрылась дверь.

Ваня зашёл в школу и удивлённо огляделся. Последние недели первой четверти по утрам он привычно встречался взглядом с повешенным скелетом, который, впрочем, выказывал мало сочувствия измотанным школьникам. Но за время каникул кто-то снял весь Хэллоуинский декор, и сегодня, в первый день второй четверти, школа выглядела как обычно — но с непривычки казалась пустой и холодной. Под стать Ваниному настроению.

Все каникулы Ваня старался отвлечься, поэтому играл на гитаре как одержимый, но надолго выбросить Яну из головы не помогала даже музыка. Яна была везде: в мелодиях, которые он играл, и представлял, что она слушает; в еде, которую он ел, и вспоминал её счастливые глаза, когда она видела пакет с выпечкой. В уроках, которые он делал, в книгах, которые читал и хотел обсудить с ней.

Ваня изо всех сил пытался заглушить гитарой мысли об их последнем разговоре. Он чуть не поцеловал её. Он хотел поцеловать. Хорошо, что он этого не сделал. Его могли исключить, а её — уволить. И то, что на своё исключение ему было почти плевать, стало очень тревожным звоночком. Ему нужно поступать и уезжать… Теперь при мысли об отъезде внутри разрасталось странное сомнение. Но он не может не уехать, он столько к этому шёл, он мечтал о зарубежном вузе очень давно, годами. Но где-то в глубине сознания Ваня слышал и другую мечту, про которую он старался не думать почти так же усердно, как про Яну. Но конечно он то и дело возвращался мыслями к Певцову и… к Зиновьеву. Да, Ваня знал этого продюсера. Он и сам к нему собирался, если бы не поступил в эту школу. Но он поступил, и дальнейший путь для Вани определился: он подаст документы в самый крутой вуз, в какой только сможет. Кто же знал, что его собьёт с намеченного курса староста нового класса, который играет на ударных как бог… Могут ли они поступить к Зиновьеву? Готов ли Ваня отказаться от изначального плана и сесть маме на шею ещё на долгих четыре года, пока он будет в музыкальной академии прокладывать путь к успеху? Нет. Этого Ваня позволить себе не мог. Мама столько для него сделала, он не хочет обременять её ещё больше.