Лишняя. С изъяном

Крамольные языки поговаривали, что все дело в заслоне на реке. Мол, если бы ветер не дул все время в одну и ту же сторону на протяжении всего города, погода бы не выходила из-под контроля. Власти сии наговоры тщательно глушили, чем только сильнее укрепляли народ в мысли, что рациональное зерно в этих догадках есть.

Помимо сорванных в пригороде и на левой стороне реки крыш, поломанных деревьев и завалившегося на бок недостроенного корабля на стапеле, шторм организовал личную катастрофу ему, Бродерику.

К берегу прибило сразу три трупа разной степени разложения. Рыбаки, собравшиеся в море сразу же, как только оно более-менее улеглось, нашли их с разницей в несколько минут, так что привезли тела в участок практически одновременно."

"Дежурный, недолго думая, вызвал Салливана, хоть у того и был законный выходной. Все потому, что даже несмотря на опухшее и полуразложившееся состояние трупов сразу были понятны две вещи. Во-первых, это женщины, а во‐вторых, у всех трех на шее видна характерная полоса от удушения.

Уже двое суток Бродерик с капралом и помощником метались по всему левому берегу, расспрашивая о пропавших без вести женщинах. На их вопросы владельцы ночлежек и борделей только разводили руками. Да, может, и были какие пропавшие внезапно. Нет, не доносили властям. Зачем внимание полиции лишний раз привлекать? Мало ли, девицы домой уехали или к хахалю. А что вещи оставили, так хахаль, может, богатый попался или собирались впопыхах. Бывает, дело-то житейское.

Дежурный лекарь из академической больницы, вызванный Салливаном сразу же после того как тела привезли в участок, явился только через три дня. Комната, предназначенная для хранения трупов, успела донельзя провонять. Обычно если в ней и держали умерших, то куда свежее и сохраннее. Работавшие в соседних кабинетах полицейские потихоньку начинали бунтовать, высказывая Бродерику свое негодование во все более свободных выражениях.

Наконец-то соизволивший появиться лекарь брезгливо сморщил нос, даже не дойдя до комнаты с трупами. Прикрыв лицо платочком, он от порога, издалека, бросил беглый взгляд на умерших, выложенных в ряд на параллельных столах.

– Удушение, колотые раны в область груди. Женщины, блондинки, от шестнадцати до тридцати.

– Это мы все и так уже знаем. Может, какие-нибудь особые приметы назовете, чтобы их хоть опознать можно было? Или про убийцу что-нибудь? Хоть какую бы зацепку. Может, он след какой оставил?

– Какой след, юноша? – Маг воззрился на Салливана сверху вниз, пользуясь своим незначительным преимуществом в росте. – Они в воде были от четырех дней до двух недель. Все, что могло на них оставаться, давно смыто или сгнило.

– А водники? – заикнулся было Бродерик.

Маг фыркнул, прикрывая дверь и убирая платок ото рта.