Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Спектакль произвёл впечатление убедительной силой драматизма, и фанатичной отдачей единственного горе-актёра, но режиссура сплоховала, кулисы рухнули в самый неподходящий момент. А если не лукавить? Не лукавить, на самом деле какой - то частью души, я был рад, что всё закончилось так.

   И не рад. Теперь, всё запуталось ещё сильнее, запуталось потому, что, кажется, не готов я был порвать эти отношения. Реально, не хотел. А что тогда я скажу Сане? Наврать?

   Хотелось убиться в очередной раз. [i]Да уж, Никитос, гандон ты знатный. Так запутаться и запутать мог только ты.[/i]

   - Ты сказал... Что я могу уйти, - напомнил я, предпринимая последнюю вялую попытку.

   - Передумал, - мрачно отрезал Вольх. Посмотрел по сторонам с неверящим и одновременно сожалеющим видом, созерцая погром и бардак в комнате.

   - Ну вот, из-за тебя гитару сломал, - пробормотал он, - придётся новую покупать.

   Я прижался к стене, сел, подобрав колени.

   В моём дальнейшем сценарии, действий больше не было. Что делать дальше, я не знал. Сидеть и ожидать решения своей участи?

   Вольх поднялся, вернулся с аптечкой, теперь занялся собственными руками, шипя и не обращая на меня ни малейшего внимания.

   - Мне домой надо, - я уныло поковырял покрывало. Театр абсурда, бля.

   Что-то слишком много в моей жизни становится абсурда. Даже настораживает. Может, с катушек съезжаю?

   - Да ну? - с нарочитой, небрежной безмятежностью отозвался Вольх. - Раз надо, тогда рассказывай, а потом я подумаю, отпускать тебя или нет.

   Закончив обрабатывать ссадины, он задвинул аптечку на место, повернулся ко мне и резко дёрнул за лодыжку, прокатывая по дивану. Наклонился к самому лицу, обдавая табаком и лёгким оттенком одеколона.

   - Только, на этот раз, правдоподобную версию, - мягко, но от этого очень пугающе, сказал Вольх. - Потому, что если я узнаю сам, а я узнаю, больно будет, не только тебе и мне. Что случилось, малыш? Объясни внятно. Что с ТОБОЙ случилось?

   На какой-то миг возникло идиотское желание, обхватить его за шею, повиснуть, уткнуться лбом в плечо, заговорить. Может быть даже разреветься по-детски, хотя куда больше-то эмоциями брызгать? Словно Сан отпидорасил не только тело, но и душу, и я размяк, сделался слабым и недееспособным, превратился в тряпку.

   Но вот только дело было совсем не в слабости. Как я мог рассказать ЕМУ?

   Я отвернулся, с безразличием уставившись в стенку, закрываясь. Я тогда ещё не понимал, что это бесило и пугало Вольха больше всего. Моё умение уйти от него, находясь рядом с ним.

   - Хорошшшо. - Вольх кивнул, погладил меня, мягко, успокаивающе, привычно так.

   - Хорошо. Как хочешь. Не хочешь говорить, не надо.

   Я расслабился, понимая, что, кажется, Вольх сдался. Возможно, сейчас он меня отпустит, и потом, мы вместе что-нибудь придумаем, возможно...