Лишь краткий миг земной мы все прекрасны

«Чем порадуешь?» Фраза неудачников и бедняков, она слышна в Восточном Хартфорде или Новой Британии, где целые семьи, «отбросы из трейлеров», собирались на полуразрушенных верандах муниципальных домов или фургонов; лица осунулись от оксикодона, вокруг сигаретный дым под светом карманных фонариков, развешанных на рыболовной леске вместо светильников. И они тоже кричали «Чем порадуешь?», если доводилось пройти мимо.

В моем Хартфорде отцы — это призраки; они то появляются в жизни своих детей, то исчезают, как мой собственный папаша. Здесь царят бабушки, abuelas, abas, nanas, babas и bà ngoạis; вместо короны у них — гордость, уцелевшая или напускная, и упрямые заветы родного языка; у дверей социальных служб они ждут с больными коленями и отекшими ногами, пока им помогут с отоплением и топливом, от них пахнет дешевыми духами и мятными леденцами, а коричневые пальто из секонд-хенда припорошил снежок. Они толпятся вдоль квартала, изо ртов на морозе идет пар, пока их сыновья и дочери работают, или сидят, или умерли от передозировки, или просто пропали, сели на автобус и уехали на другой конец страны, мечтая бросить вредные привычки, начать с чистого листа, а потом превратились в семейную легенду.

Мой Хартфорд стал крупным городом благодаря страховым компаниям, но когда появился интернет, все они исчезли, и лучших из нас забрали Бостон и Нью-Йорк. Здесь у каждого есть троюродный брат из банды «Латиноамериканские короли». Здесь до сих пор продают свитера болельщиков хоккейного клуба «Хартфорд Уэйлерс», хотя клуб переехал и сменил название на «Каролина Харрикейнз» еще двадцать лет назад. Это город Марка Твена, Уоллеса Стивенса и Гарриет Бичер-Стоу, однако даже их богатое воображение не в силах удержать тела, подобные нашим, ни во плоти, ни на бумаге. В Хартфорде расположен главный в Коннектикуте концертный зал — Центр исполнительских видов искусства Хораса Бушнелла и старейший в США художественный музей «Уодсворт Атенеум» (в котором прошла первая в Америке ретроспектива Пикассо). Однако посещают эти места только жители пригородов; они отдают ключи парковщикам и спешат в теплые выставочные залы, а после возвращаются в свои сонные городки, озаренные огнями магазинов «Декор для дома» и супермаркетов с органическими продуктами. Это Хартфорд, в котором осталась моя семья, пока другие вьетнамские иммигранты бежали в Калифорнию или Хьюстон. Хартфорд, в котором худо-бедно переживали одну за другой суровые зимы, и каждую ночь нористер[56] проглатывал наши машины. Стрельба в два часа ночи, стрельба в два часа дня, чья-то подруга или жена за кассой в супермаркете с фингалом под глазом или разбитой губой смотрит на тебя, вскинув подбородок, и как бы говорит: «Не твое дело».