Лётчик

Напоследок сфотографировали результаты своего труда и полетели назад. Надеюсь, теперь нам поверят?

Снова пришлось за свой счёт печатать фотографии. Ну какая в таких условиях может быть секретность? Правильно, никакой. Да ничего не поделать, нужно исходить из существующих реалий. В оперативный отдел я уже не пошёл, а сразу записался на приём к командующему. И снова, как и в прошлый раз, статус Георгиевского кавалера помог, иначе бы не приняли. И на этот раз ожидание моё ещё сильнее подзатянулось. В конце концов, меня всё-таки приняли, и я снова рассказывал и описывал увиденное, на этот раз подкрепляя рассказ снимками. Интересно было наблюдать смену выражений на лице Ренненкампфа. Сначала брезгливое недоверие и скептицизм. Потом лёгкая растерянность, когда командующий даже соизволил впервые за всё время взять мои фотографии в руки. И в конце явная заинтересованность. Вот только завершающий разговор вопрос мне не совсем понравился. Генерал пошевелил верхней губой, отчего усищи зашевелились, оторвался от снимков и упёрся взглядом в мои глаза. Показалось на краткий миг, что заглянул прямо в душу:

— На карте покажите, где сделали снимки. И не дай вам бог ошибиться, поручик…

Через десять минут уточнений я вывалился на улицу мокрый от пота. Так сильно перенервничал. Знаю же, что всё правда, что все снимки только недавно сделаны, а вот это поганое ощущение, когда твоим словам, а значит и тебе лично, не верят, заставляет здорово волноваться. Беда… И недоброжелателей я себе этими своими визитами заимел столько, что даже говорить не хочется. Да и ладно. Главное, дело сделал.

Надеюсь, хоть как-то мои снимки пригодятся…

Никто нас не тревожил, задач никаких не ставил. Местные ребята за это время несколько раз поднимались в воздух, летали на разведку, пугали аэростаты противника. С завистью и понятной задумчивостью посматривали на наши пулемёты. Предлагали и нам присоединиться к этому веселью, но у меня уже не было сил. Опять же бомбы закончились, и боезапас подходит к концу. В роте таких патронов нет, за свои покупать не хочу, а просто так мне их никто не даст в нужном количестве. Поэтому считаю, что моя задача здесь выполнена и можно возвращаться в Ревель. Я здесь сам по себе, и разрешения на убытие просить ни у кого не нужно. Настроение поганое, поскольку воочию увидел всю инертность, косность и неповоротливость государственной махины. Надеялся, что будет хоть немного, но лучше. Зря, как оказалось. Остаётся попробовать что-то сделать там, где это нормально воспримут. И верить, что от моих усилий хоть какие-то круги разойдутся…

Через Либаву вернулись в Ревель, уже в сумерках сели на ставшую почти родной за эти дни площадку и зарулили на привычное место. После Пскова второй дом.