Лётчик

Лишь один раз из-за разыгравшейся непогоды пришлось перенести вылет. Просидел в шалаше, пока он не начал протекать, перебежал под ливнем к тому же самому дому и попросил убежища от разыгравшейся стихии. Там же и в баньке помылся, попарился, и одежду в порядок привёл. Хозяйка отстирала, отгладила. Расходы небольшие, на себя же трачу, потому и не жалко.

Девятого августа засёк в море немецкие корабли, сел в Либаве, оставил донесение и улетел в Куйваст. Там точно такое же донесение через моряков отправил Эссену. И наконец-то получил приказ возвращаться.

Распрощался с моряками, загрузили общими усилиями Михаила и взлетели. Самостоятельно он уже мог передвигаться, но доктор настоятельно не рекомендовал ему тревожить рану. Так что моряки и перенесли, и осторожно усадили вахмистра на сиденье. Совсем многострадальный центроплан продавили. На прощание сделал круг над рейдом, помахал крыльями и взял курс на Ревель.

Сели нормально. Подождали механиков, вызвали транспорт, и я отправил Михаила в госпиталь. Несмотря на все его возражения. Пусть врачи осмотрят да повязку сменят. А я напрягу мастерские ремонтом планера. Заодно и мотористы пусть мотор проверят.

А хорошо! Все на нас смотрят как на героев. Только что в рот не заглядывают. Местные воздухоплаватели даже духом воспряли. В отличие от либавских лётчиков. Те наоборот посмурнели, на меня волком поглядывают. И ничего ведь им не объяснишь, не докажешь. Да и ладно.

А быстро слухи распространились. Говорят, даже в столичных газетах какие-то восторженные статьи про нашу безумную атаку напечатаны. Интересно будет почитать.

С делами на аэродроме разобрался, теперь нужно в штаб идти, на доклад командующему. Если он в городе, конечно. С него станет и в поход уйти. Эссен оказался на месте. С удивлением оглядел мою обросшую физиономию. А где мне было бриться? Да и не хотелось, честно говоря. Со щетиной и комары почти не добираются до лица. Вот и пришлось бороду отпускать.

Сначала коротко доложил о выполненных полётах, о проведённой атаке. А потом пришлось более подробно рассказывать, в цветах и красках. В конце свои выводы изложил по эффективности применения бомбового вооружения.

— Это вам, поручик, просто повезло. «Магдебург» брони на корме не имеет. И ваши так называемые бомбы очень удачно легли. Словно сам чёрт вам ворожит. Да не смущайтесь вы своей удаче, словно красна девица! Госпожа удача смелых и наглых любит! — построжел лицом и, выпрямившись, чётко и торжественно произнёс: — За проявленное личное мужество вахмистр Лебедев представлен к серебряному Георгиевскому кресту четвёртой степени. Вы — к ордену святого Георгия четвёртой степени. За атаку на крейсеры и подвиг на поле боя.