Линия мести

Почему я не догадалась, почему я не предотвратила ее самоубийство? Я должна была увидеть, как она стащила нож из столовой — ума не приложу, каким образом ей это удалось! Может, пока я ходила ей за добавкой супа? Наверняка она не хотела есть, это был только предлог, чтобы оказаться в столовой и воплотить задуманный ею замысел. Она ловко провела меня, усыпила мою бдительность, притворившись разговорчивой. Я-то все списала на талант Максима Григорьевича возвращать пациентам надежду и веру в жизнь, а на деле вышло так, что Оля ловко воспользовалась сеансом психотерапии, чтобы никто ничего не заподозрил. А рассказала она мне про своего мужа потому, что хотела в какой-то мере «исповедоваться» перед смертью.

Когда человек твердо принимает решение уйти из жизни, ему необходимо кому-то выговориться, кому-то рассказать, что у него творится на душе. Я и стала тем слушателем, которому Оля открыла душу перед тем, как совершить последний шаг."

"Не помню, как я оказалась за столом в общей гостиной, не помню, как рядом сел Андрей и молча посмотрел на меня. Я вспоминала все детали случившегося, вспоминала в подробностях разговор с Олей, корила себя за невнимательность, за то, что утратила бдительность. Это непростительная ошибка для телохранителя! Если бы я была человеком с обычной профессией, если бы не избрала себе такую работу, возможно, не считала бы себя виноватой в самоубийстве Оли. Но я должна была, я обязана была понять, что она задумала! Ведь это просто как дважды два — сказать, что ей нужно в туалет, запереться в кабинке и перерезать горло украденным из столовой ножом! Но почему, почему я не догадалась о ее намерении? Почему я позволила ей умереть? Если б я пошла вместе с ней, если б увидела спрятанный у нее в одежде нож — его запросто можно было засунуть за пояс и прикрыть длинной футболкой! — если бы я не оставила ее одну… Миллион «если». Которые уже ничего не значат, которые уже случились. В этом мире можно все исправить, кроме одного. И это «одно» уже произошло.

— Ты не виновата, — тихо проговорил Андрей, словно прочитав мои мысли. — Она это давно решила и рано или поздно сделала бы это. Ты ничем не могла ей помочь.

— Нет, — покачала я головой. — Я могла бы догадаться, что Оле нужно спуститься в столовую, чтобы украсть нож. Тем более перед смертью она рассказывала мне про своего мужа. Так рассказывают в последний раз в жизни. Не знаю, почему я не догадалась…

— Если человек что-то решает, то его никто не может остановить, — возразил Андрей. — Оля выбрала смерть, и ее никто не смог бы переубедить. Если человек не хочет жить, никто ему уже не поможет.

— Она находилась в шоке после смерти мужа, — произнесла я с отчаянием в голосе.