Лилия между тернами

И он уходит, и вид у него при этом раздосадованный. А я, выбравшись из душа, стою и смотрю широко раскрытыми глазами на собственное отражение в зеркале. Внешне ничего не изменилось. У меня те же глаза и губы, то же самое тело. Но откуда тогда эта темная и жгучая потребность, что поднимается к моей коже, едва я вижу Риммана? И если до прошлой ночи я отрицала и отгораживалась от этой своей стороны, то сегодня утром, едва ощутив его запах и увидев его, я почувствовала эту все увеличивающуюся нужду в нём. Она была так отчетлива и неоспорима, что просто лишала меня способности нормально мыслить. Это словно сильный голод, который, нарастая, захватывает все мысли и скручивает каждую клетку в теле.

Нет и намека на смущение или сомнения. Это похоже на пробуждение от долгого-долгого сна всех моих потребностей и желаний. Так, словно раньше я была в жизни просто пассивным зрителем, которого даже особо и не цепляло происходящее действо. А с разрушением прежней реальности без остатка и неожиданным появлением Риммана раcсыпались все щиты, и я оказалась в самом центре урагана из эмоций, событий и новых ощущений.

Не знаю, сколько все это продлится, как, впрочем, и моя жизнь. Не знаю, как долго рядом будет Римман, прежде чем устанет от меня. Но, сколько бы это все ни продлилось, я больше не собираюсь прятаться от собственных чувств, закрываться или чего-то бояться. Хочу чувствовать все отчаянно и остро, даже если это потом разорвет меня на части.

Одев джинсы, я медлю перед шкафом, а потом вытаскиваю с полки футболку Риммана. Она, естественно, висит на мне мешком. Но зато у него не будет повода сказать, что я одета сексуально.

Спускаюсь и вижу на кухне Локи в костюме с чашкой кофе в руках, непринужденно развалившегося на стуле. Он увидел меня раньше Риммана и нагло усмехается."

"— Вот черт, Доминика! Нет ничего более сексуального, чем утомленная бурной ночью девушка в одежде своего парня утром на кухне. Охренительно выглядишь!

— Привет, Леон!

Римман разворачивается так резко, что движение сливается. Его глаза просто сжигают меня, и опять не могу прочесть, чего в них больше: раздражения или вожделения. Он молча протягивает мне руку, и я подхожу к нему. Римман резко прижимает меня к себе и сминает губы в заявляющем права жестком поцелуе. Отрывается на секунду, а потом целует снова, уже нежнее и явно заводясь и заставляя вспыхнуть меня.

— Оу! Я все понял, босс! — подает голос совершенно забытый Локи. — Уловил все явные и неявные знаки!

Я смотрю на него через плечо Риммана и невольно улыбаюсь.

— Извини, Доминика, детка, но, видно, вместе быть нам не судьба, — горестно закатывает он глаза под тяжелым взглядом повернувшегося Риммана. — Ты чудо как хороша, но к своей беспутной голове я необыкновенно привязан.