Лилия между тернами

Он явно ко мне принюхивался.

— Какой ответ ты хочешь услышать? — ответила я вопросом на вопрос.

— Почему, вернувшись домой, я не нахожу тебя на месте?

— Мне так казалось, что тебе совершенно наплевать, здесь я или исчезла. Ты ведь сам сказал, что я могу проваливать на все четыре стороны.

— Но я не сказал, что ты можешь пойти шляться, а потом вернуться, вся смердящая запахом другого мужика.

— Так тебя не устраивает то, что я ушла, или то, что я вернулась? — неожиданная злость затопила мой мозг, и стало безразлично, что будет со мной дальше.

Я развернулась и решила убраться из этого дома, плеватькуда, лишь бы подальше от Риммана. Но сильная рука схватила меня за волосы, вынуждая откинуть голову, обнажая горло.

— Куда-то собралась, Ники? — прошипел Римман у самого моего лица.

— Да! Хочу избавить тебя от столь нежеланного собственного присутствия!

— Не помню, чтобы я тебе это позволял!

— А мне плевать на твои позволения! Пошёл ты, Римман! — выкрикнула я, впиваясь до крови ногтями в его руку в моих волосах.

Римман глухо зарычал и вдруг, обхватив второй поперек туловища, развернулся вместе со мной и швырнул меня в ванну. Я закричала, захлебнувшись в горячей воде и ударившись боком.

Едва коснувшись твердого дна, я рванулась опять, но Римман, как был в джинсах, оказался рядом со мной, удерживая на месте, и начал бесцеремонно рвать на мне одежду.

— Скажи, Ники, мне что, нужно избить этого мальчишку до полусмерти или просто оторвать ему его гребаные руки, чтобы больше никогда не чувствовать его запах от тебя? — рычал он, обнажая меня.

— Отпусти!

Содрав джинсы, Римман перегнул меня через бортик и, навалившись, обездвижил. Затем резким рывком разорвал мои трусики и резко и без подготовки вонзил в моё лоно пальцы. Я задергалась от боли и почувствовала, как они уперлись в преграду внутри.

— Что, не дала ему? Значит, не такая уж и тупая. Ты ведь знаешь, что я убил бы его, если бы ты позволила ему взять моё? — и его пальцы внутри смягчились и, выскользнув, пустились в уже знакомый танец по чувствительному сгустку нервов.

— Какой же ты ублюдок, Рим! Ты же и по запаху мог прекрасно определить, что я не занималась сексом, — всхлипнула я, с безнадежной яростью чувствуя, что моё тело предает меня с первого же его движения.

— Ну, может, мне уже надоело довольствоваться запахами, Ники. Может, мне захотелось убедиться, что ты не дуришь меня. Вдруг ты гениальная актриса и просто держишь меня за лоха.

В противоположность его грубым словам его пальцы двигались необычайно нежно, словно извиняясь за первое жестокое вторжение, и я, не выдержав, позволила вырваться жалкому вздоху.

— Отпусти, — хриплым шепотом взмолилась я.

— Не раньше, чем сам этого захочу, — дыхание мужчины становилось все тяжелей.