Лилия между тернами

Я хочу узнать, кто были родители моего мужа, и как Рим оказался на улице. Причем, похоже, что волнует это только меня, Рим совершенно равнодушен к моим усилиям, а может, как обычно, изображает крутого парня, которому все нипочем.

Пока у меня нет никаких подвижек, но я не собираюсь отступать.

А в остальном…

Я люблю.

Я любима.

Разве что-то еще имеет значение?

Римман.

— А-А-А! Я убью тебя, Римман Равьёзо! — кричит моя принцесса.

Мое нутро сворачивает в узел так туго, что нет сил вздохнуть."

"— Тужьтесь, давайте же, госпожа Равьёзо! Нужно постараться! — приказывает акушерка, и Ники посылает мне убийственный взгляд.

— Я сама отведу тебя в ближайшую клинику и отдам на кастрацию! — кричит моя девочка, и мои бедные яйца сжимаются, когда я вижу жесткую решимость в её глазах.

Конечно, она так говорит уже в третий раз за последние шесть лет, но это не значит, что мне наплевать.

Да я сам готов отрезать себе их, когда ей так больно! Я люблю детей, но почему их появление на свет должно быть так мучительно для моей любимой?

Если честно, я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам и судорожно начинаю гладить тело Ники и вдыхать её неповторимый запах, не веря в то, что она здесь со мной.

Кто я, на хрен, такой, и что сделал такого хорошего, чтобы заслужить её? Она — подарок, совершенно мною незаслуженный и от этого безумно ценный. И мне плевать, если судьба ошиблась, и я хапнул чужое! Хрен я когда-нибудь отдам её или позволю разочароваться и уйти!

Я лягу костьми и вывернусь наизнанку ради неё и наших детей. Как мне иногда хочется сказать ей, что чувствую к ней и детям, и как это растет во мне с каждым днем. Они — моя радость и первейшая забота. Моё дыхание и весь мой мир.

Я желал мою Ники всегда. И с годами голод становится только настойчивей. Мы с моей принцессой словно пропитываемся друг другом все сильнее с каждым днем. По крайне мере я уж точно. Не могу себя больше представить без её прикосновений, без запаха, голоса. Без раскаленной тесноты её лона и рта. Без её стонов и прерывающихся криков, когда он кончает.

Я люблю её. Не знал раньше, как это вообще должно ощущаться. Теперь знаю. Это нельзя пощупать или попробовать на вкус, но присутствует постоянно во мне. Не важно — возимся ли мы с Ники с домашними делами, гуляем с мальчишками, ругаемся из-за какой-нибудь жутко принципиальной херни или занимаемся любовью, я чувствую каждую минуту, как люблю её. Не важно рядом она в эту минуту, или я где-то с парнями занимаюсь бизнесом. Я люблю её. Это чувство не изменится никогда. Оно не может стать меньше, или притупиться, или потерять всю насыщенность своих красок со временем или под действием каких-то внешних сил.

Я знаю, что у меня ужасный характер, и я, возможно, не тот, кого ожидают окружающие видеть рядом с такой, как моя принцесса.