Лилия для Шмеля (СИ)

Да, Освальд замечательный отец, но каково ему будет, если его любимая Фина вмиг станет чужой, замкнутой отстраненной?! Не подумает ли он, что моя любовь прошла, не почувствует ли себя преданным?

Я изводилась, придумывая, как признаться, перебирала все варианты, а потом долго боялась начать разговор. Но после очередного страшного сна, выбрала момент и решилась…

— Освальд, — от волнения я дрожала. Трудно признаться, что ты попаданка, и истории, которыми гордится муж — не твои. Да, теперь я пишу и собственные, но стыдно же! А хуже всего, что Освальд читал «Укрощение строптивого», и если узнает, что я прежде жила в другом теле, в другом мире — конечно же, подумает, что я хотя бы частично описала свой опыт! Но ради семьи я должна поделиться с ним своей тайной. — Я хочу рассказать, как потеряла память. — Посмотрела на мужа и закусила губу.

— Если от воспоминаний тебе плохо — не надо вспоминать, — Освальд притянул меня к себе. — Забудь об Эндине и остальных. Если только когда-нибудь они покинут Ферлу, то лишатся содержания, а они слишком любят деньги. Поэтому не думай о них. Обещаю, все будет хорошо!

От его заботы, нежности к горлу подступил ком, и мои мысли, без того путанные, совсем сбились.

— Я просто боюсь, что когда-нибудь, снова потеряю память — и стану прежней Финой, что не помнит тебя и детей! — мои глаза наполнились слезами. — Понимаешь?! Это не значит, что я разлюблю тебя — я просто не буду помнить нашей жизни, нашего знакомства. Могу и детей не узнать…

— Финушка! — Освальд вытер мои слезы. — Мы не дадим тебе ничего забыть! Как же ты нас забудешь?

— Понимаешь, — я тяжко вздохнула. — Когда я упала, мне приснился невероятно красочный сон. И… я та, из сна, каким-то образом заменила прежнюю Корфину! Наверно, это мозг придумал выход, чтобы я не страдала от полного беспамятства.

— Он придумал отличный выход! — муж поцеловал меня в шею. — Я очень даже в восторге.

— А вдруг, это повторится? — лгать Освальду сложно, но всей правды сказать не могу из-за «Укрощения!» Он же подумает, что я была развратницей! Поэтому и оставалось рассказывать якобы о сне.

— И завали меня иначе… — осторожно, выбирая слова, я рассказала о себе прежней. Однако умолчала, что работала в библиотеке, убавила возраст и вообще всячески скрывала все, что могло уронить меня в глазах мужа.

Освальд слушал с интересом, но постепенно начал хмуриться…

У меня сердце в пятки упало.

Но вдруг он улыбнулся."

"— Я знаю, что мы сделаем! Тебе всего-то надо поехать и посетить места, где ты провела детство.