Лилия для Шмеля (СИ)

— И графиня? — ужаснулась я. — Она тоже с вами?

— И даже Норрит, — признался Освальд. — Так всем хочется, Корфина, вручить тебя в наши с Вейре надежные руки. А поскольку ты дала обещание — не будем откладывать его воплощение.

— Это было нечестно!

— Вообще-то, у Вейре, жабница, — вмешался Кратье. — Не смертельно, но… Я бы советовал вам, Корфина, все-таки исполнить обещание, данное ребенку.

— Хорошо, — выдохнула я, и Вейре с радостными визгами запрыгал на кровати. Рубашонка не скрывала сыпь на его шее, и я уточнила:

— Вейре точно ничего не угрожает?

— Нет, — улыбнулся Кратье. — Но если вы ею не болели… — Сделал многозначительную паузу. — То, скорее всего, через три-пять дней станете такой же красивой, как и он. Поэтому рекомендую венчаться сейчас.

— Но мы не готовы! — воскликнула я.

— Готовы! — Освальд взял меня под руку. — Надеюсь, этого хитрого лягушонка ты простила? — Посмотрел с нежностью, с сияющими от счастья глазами, и я кивнула…

Нашу свадьбу гости, тоже принявшие участие в спектакле, запомнили надолго, потому что обряд венчания мы проходили втроем. Пятнистый Вейре, держа за руку отца и меня, сопровождал нас к священнику, перед которым мы дали друг другу клятвы.

— Корфина, клянусь с уважением относиться к твоему выбору и некоторым причудам, делающими тебя такой особенной, любимой, — пообещал Освальд. — Что касается твоей безопасности и нашей семья — в этом я останусь таким же упрямым Освальдом. Или как ты говоришь, Осой.

— Я была не права, — шепнула ему и крепко сжала руку. — Никакой ты не Оса, ты мой любимый Шмель.

— Я повышен? — засмеялся он. — До Шмеля? Спасибо, любимая.

— Ты и Осой был любимым. Если бы не ты…

— И не ты, — Освальд повернулся ко мне. — Ничего бы не было.

— Да целуйтесь уже! — громко потребовал Вейре, и гости рассмеялись.

Мы держались за руки и смотрели друг другу в глаза, радуясь, что смогли преодолеть многое, стать терпеливей, добрее. Быть может, капельку мудрее. Нам следовало пройти наш путь, иначе бы мы не были сейчас вместе. И если бы предстояло пройти все сначала, я бы, не задумываясь, согласилась.

Эпилог

Я хранила тайну почти два года и молчала бы дальше, если бы не одно «но» — очень важное, волнительное, отравляющее жизнь: нельзя продолжать молчать, когда у тебя замечательная семья и дети.

Стоило лишь представить, как в один прекрасный день, проснусь в своем прежнем теле — становилось дурно. Я не только лишусь любимой семьи, любимого мужа, но и оставлю их одних.