Лили

Он был священнослужителем, предводителем весьма внушительного “стада” грешников, чьи души старался спасти с поистине невероятным упорством, но Лили не могла себя заставить принять его всерьез. За фасадом показного благолепия из всех щелей выпирала суетность. По мере знакомства со своим кузеном Лили все больше убеждалась в том, что лишь одно ценнейшее качество позволяет ему претендовать на роль духовного наставника: его удивительный голос, поистине неотразимый инструмент, которым он искусно пользовался. Даже при обычном разговоре она поражалась богатству оттенков и необыкновенной выразительности этого голоса. Ей нетрудно было вообразить, как грешники падают на колени, заслышав его громовой клич, а успевшие раскаяться плачут от радости, слушая сладкоречивые описания счастья и покоя, которые ожидают их в Божьем раю.

Лили заметила Льюиса на другом конце дорожки; они чинно раскланялись. Ее жених еще больше, чем его отец, походил на сурового и неумолимого представителя духовенства. При разговоре с Льюисом ей иногда приходила в голову дикая фантазия, будто мысленным взором он видит языки адского пламени у нее за плечом. И ей стало немного не по себе, когда она поняла, что прямо сейчас он направляется к ней с явным намерением вступить в разговор – Лили, – начал, он с легким поклоном.

– Льюис, – ответила Лили. – Хорошо проводите время?

Его густые брови удивленно приподнялись, словно вопрос показался ему неуместным или даже неподобающим.

– Я рад. Но вы, должно быть, голодны. Идемте, моя мать уже приглашала к столу.

Извинившись перед кузеном Сомсом и супругами Блейни, Лили последовала за Льюисом к расставленным под стеной дома длинным столам, где миссис Сомс с помощью слуг приготовила настоящее пиршество. Тут были горячие мясные пироги, холодный язык и куропатки, сладкие торты и бланманже, сбитые сливки и фрукты, вина и пунш. Лили едва могла заставить себя взглянуть на все эти лакомства, не то что попробовать что-то съесть. Но Льюис уже положил еды ей на тарелку, и, чтобы ему угодить, она принялась ковырять ее вилкой, делая вид, что ест. Как это мило с его стороны – проявлять такую заботу о ней, виновато подумала Лили, ведь сам он вот уже два дня постится, готовясь к бракосочетанию. С бессильной и усталой горечью она наблюдала за этим человеком, которого не любила и почти не знала, но за которого на следующее утро ей предстояло выйти замуж. Он был по-настоящему набожным, и это вызывало у нее смешанные чувства. По крайней мере, он не был лицемером и ханжой, как его отец, но разве она сможет стать ему хорошей женой? Что за совместная жизнь их ожидает?

Вчера вечером Льюис поделился с нею своей мечтой, своим “видением”, как он это называл.