Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

Я не стал ничего объяснять, бормотал какую-то одну фразу, да и все мои объяснения были бы просто ничтожны и, разумеется, разбиты в пух и прах, а сражение проиграно, правда тянуло к поражению то, что проигравшему гарантирован плен, приятный и восторженный, но, всё же, смертельный для победителя.

И я был прав! Хотя время расставило всё настолько неожиданно, что многое приходилось делать экстренно и с большим риском, зачастую импровизируя, идя буквально на пролом.

Юмор или сарказм наших отношений состоит в том, что если признавать ошибку, то только при нашей первой встрече. Сейчас всё по-иному, и была ли она счастлива после нашего воссоединения — решать ей. Интересно было бы услышать ответ на такой вопрос через много лет, но смогу я это сделать или нет, будучи на свободе — неизвестно. Мы будем уже совсем не теми людьми, нас вряд ли уже что-то будет соединять, и никогда не будет уже того, что было прежде. Что произойдёт в жизни каждого из нас — загадка, как загадка происходящее сегодня. Впрочем, такая же, как и сама эта женщина, оставшаяся «так и не прочитанной книгой» вплоть до нашего расставания.

Тогда у меня был человек, которому я мог доверить съём квартиры и некоторую «бытовуху». Его никто не знал и никто никогда не видел. Он-то и снял за два дня квартиру в Киеве, и купил старую, но надёжную «копейку». А большего и не надо. Передвигаясь в ней, можно было прикинуться бедным человеком, с неприметной внешностью, неброско одетым, соответственно — слиться с общей массой. За это время я подготовился, собрался и под фамилией завзятого украинца — Щухлый, соответственно, оформленной всевозможными документами, в том числе и правами, и с усами Тараса Бульбы, поехал в сопредельное государство. В багаже у меня был счастливо приобретённый музыкальный центр с двумя колонками с метр высотой, который я вёз «в подарок на свадьбу родственникам», весело попахивая самогонкой. В них я и упаковал, уже упоминаемый брауниинг «Сафари», с позолоченным спусковым крючком и ореховым прикладом, по всей видимости, кем-то заказанный, но не оплаченный, и перепавший мне за сходную цену. Оружие сугубо для охоты, но кто же знает свою судьбу наперёд, да и зверь был крупный и опасный, сам устраивающий засады и дающий указания на устранение себе подобных. Я играл ва-банк, ибо другого выхода не видел. Даже не зависимо от конечного результата для меня, настроение моё было приподнятым — эта дорога имела окончание прежней жизни, пусть ценой чьей-то, может и моей, но успокаивало то, что многое зависело именно от меня, и неважно, на чьей я стороне: Пылёвых или своей.