Лихорадка в крови

— Увы, сейчас мне это не по средствам. Могу предложить только свою негасимую любовь.

В глазах Виллему появилось нежное, грустное выражение.

— Бог с тобой, сойдет и негасимая любовь. По рукам!

Доминик вскочил на лошадь.

— Наши лошади! Как тебе удалось найти их? И где Йенс?

Они поехали на север, так решила Виллему, и Доминик не спорил, понимая, что сейчас она знает лучше, какое направление выбрать.

— Йенс погиб, — тихо проговорила Виллему и протянула ему руку, он крепко сжал ее, оба помолчали.

Над болотами занимался день. Копыта лошадей рвали хлопья тумана.

— Что с тобой случилось, Доминик? Почему у тебя мокрые волосы?

Доминик поведал Виллему свою историю. Она не могла сдержать возмущения, громко проклиная вольных стрелков.

— А что случилось с тобой?

Умолчав о том, что произошло между нею и Йенсом, Виллему рассказала Доминику обо всем, что предшествовало их встрече на пустоши. Не сказала она ему и о том, что лихорадка в ее крови не унималась.

«Наверное, это пламя будет терзать меня всю жизнь, — думала она. — Сколько времени я мечтаю только о нем, мне не нужен никто другой. Из-за него я поехала в Данию, за ним последовала в Швецию, и страсть моя разгорается только сильнее. Я поступилась своей гордостью, мне теперь стыдно взглянуть ему в глаза, мне стыдно смотреть на других людей, на луну, на солнце… Будь она проклята его стойкость, его способность держать меня на расстоянии — все это причиняет только боль!»

Доминик покачал головой, выслушав ее рассказ.

— Ты уже использовала большую часть из своих девяти жизней, Виллему. Побереги оставшиеся, — предупредил он.

— На что они мне! — устало сказала она. — Ты придумал, где мы укроемся? Я хотела сказать, где мы укроемся от вольных стрелков?

— Они нам больше не угрожают. Так далеко на север они не заходят. Здесь уже шведская земля, и они чувствуют себя на ней неуютно.

— Значит, мы в безопасности?

— Доминик, я не буду спрашивать тебя о будущем, я не хочу заглядывать даже в завтрашний день. У меня только одно желание — отдохнуть. Мне казалось, я могу вытерпеть все, но последние события лишили меня последних сил. Если мы в скором времени не остановимся отдохнуть, я просто свалюсь с лошади.

— Я этого не допущу, — улыбнулся Доминик. — Я и сам едва держусь в седле, у меня до сих пор дрожат руки. Потерпи немного, мы найдем место для отдыха.

Они продолжали ехать на север. Над болотами плыл туман, луна на светлеющем небе поблекла и превратилась в тонкую льдинку.

Над утренним туманом поднялся холодный диск солнца. Доминик попридержал лошадь.

— Что ты скажешь о той березовой рощице возле озера? — спросил он.

Они ехали уже долго. Виллему дремала в седле. Она открыла глаза и осмотрелась.

— Защищено от посторонних глаз и красиво, — сказала она.