Лихорадка в крови

Хуже всего было то, что Виллему тоже обнаружила это. «Как она к этому отнесется?» — думал Доминик не без чувства ревности. Йенс был большой, добрый, его славное лицо светилось кротостью и преданностью. Виллему сжигал тот же огонь, что и Доминика, но Доминик не имел права ответить на ее страсть. Что если неутоленные желания заставят ее, вопреки здравому смыслу, броситься к другому? Эта мысль была невыносима. Доминику было тяжело, но он понимал, что придется поговорить с Йенсом, по просить его скрывать свои чувства.

Впрочем, Доминик не верил, что Йенс способен на дерзость по отношению к Виллему. Этот крестьянский парень отличался покладистостью и знал свое место. Кроме того, печальный опыт научил его не рассчитывать на успех у девушек.

Ну, а если ему все-таки покажется, что у него есть надежда? В Йенсе дремали мощные силы, никто не знал, как долго сможет он удерживать бурлящую в нем страсть.

Лучше поговорить с Виллему и предупредить ее, чтобы она не играла с огнем.

Однако, подумав, Доминик отказался от этой мысли.

Виллему слишком сочувствовала всем несчастным, слишком их жалела!

— Надо бы взглянуть на лошадей, — сказал он.

Накануне вечером они привязали лошадей среди деревьев там, где трава была особенно высокой и сочной.

Кристоффер ушел, остальные сидели, погрузившись в свои мысли. Йенс украдкой бросал на Виллему нежные взгляды, а Фольке беспрестанно сморкался.

Присутствие Виллему, словно огнем, опаляло Доминика, хотя они сидели поодаль друг от друга.

— Лошади исчезли! — раздался возглас Кристоффера.

— Ты в своем уме? — крикнул Доминик.

— Клянусь вам, господин лейтенант!

По испуганным глазам Кристоффера они видели, что он говорит правду.

Надеясь на чудо, они бросились к тому месту, где были привязаны лошади. Ни лошадей, ни сбруи! Лишь примятая трава говорила о том, что они здесь были.

— Дьявол! — взревел Йенс.

У Фольке от страха началась икота. Лицо Доминика стало неподвижным, как маска. Что касается Виллему, ее заботила только судьба лошадей.

— Надеюсь, эти изверги будут хотя бы с ними хорошо обращаться, — проговорила она чуть не плача.

— За лошадей не беспокойся, у вольных стрелков их так мало, что они каждую лошадь будут холить и лелеять, — успокоил ее Доминик.

— Все равно я буду тосковать по своей лошади, — сказала Виллему.

— Если хочешь знать, мне мою тоже жаль. Это было замечательное животное, — признался Доминик. — Но сейчас мы должны думать о том, как спасти собственную шкуру и как нам теперь добраться до Эльмхульта.

Отряд возвратился на поляну. Преодолеть последнюю часть пути и на лошадях-то было непросто, а без них… Особенно, когда вокруг рыскают хищные вольные стрелки…

— Сядьте, — приказал Доминик. — Будем держать совет.