Лихорадка в крови

— Сейчас я его осмотрю и поедем дальше.

Доминик и его люди затаили дыхание. Они взяли мушкеты и приготовились отразить нападение.

— Не стрелять, — прошептал Доминик. — Если зайдет один человек, надо взять его без шума.

— Какая разница, — сказал солдат, у которого был вид всезнайки. — Его все равно тут же хватятся.

— Будем брать одного за другим, поодиночке.

Все понимали, что обречены, но отчаянно надеялись на спасение.

«Боже праведный, — думал Доминик. — Позаботься о моих родителях. И пошли Виллему счастливую жизнь! А я отдаюсь на Твою милость».

Ворота сеновала заскрипели. Вошел датский офицер. Доминик стоял к нему ближе всех. Он уже занес руку для удара, как вдруг глаза офицера широко открылись и рука Доминика застыла в воздухе. Его солдаты напряженно ждали.

В дверях стоял Тристан.

Солдаты видели, как он глубоко вздохнул, грудь его поднялась и опустилась. Они ничего не понимали. Но что-то удержало их от решительных действий.

Тристан смотрел на них грустными глазами. На лице у него отразилась боль.

Потом он повернулся и вышел.

— Там пусто! — крикнул он датчанам. — Надо искать их в южном направлении!

Это было сказано для Доминика, чтобы он знал, куда лучше не ехать.

Доминик закрыл глаза, чтобы не видеть испытующих взглядов своих солдат.

— Здесь только что был мой родственник, — тихо сказал он, прислушиваясь к бряцанию конской сбруи за стеной.

Никакие короли с их жаждой власти и богатства не могут заставить Людей Льда нарушить кровные узы!

Шведы тихонько выбрались из сарая. Теперь они держали путь на север. К наступлению ночи маленький отряд достиг буковых лесов на северо-востоке Сконе.

Это были леса вольных стрелков…

Доминик приказал людям остановиться.

Было так темно, что он их едва видел.

— Надо разбить лагерь, — тихо сказал он. — Нельзя показываться в крестьянских усадьбах и на постоялых дворах. Каждый из вас наслышан, как в окна домов, где останавливались шведы, заглядывали дула мушкетов вольных стрелков. Мы сейчас как раз на границе их владений. Надо найти укрытие и для нас, и для лошадей. И не вздумайте разводить костер! Лучше промерзнуть до костей, чем сложить голову из-за собственной глупости.

Вскоре они нашли подходящую чащобу, завели туда лошадей, и сами там же устроились на ночлег.

Доминик заметил, что один из солдат лег чуть в стороне от других, самый низкорослый и тщедушный.

«Господи, где только у него душа держится, глаза поднять боится, а за мной увязался! — с грустью подумал он. — Будто мне других забот мало!»

В сумерках Доминик стал приглядываться к солдатам, пустившимся вслед за ним в это рискованное путешествие. Во-первых, среди них был толстяк, это Доминика порадовало. Во-вторых, солдат, которого, судя по его виду, ничем нельзя было удивить — он все знал наперед.