Лихорадка в крови

В соленой воде так легко плыть!

Доминик! Доминик, ты меня слышишь? Дойдет ли до тебя мой зов? Обладаем ли мы даром передавать друг другу мысли на расстоянии, как некоторые наши родичи? Может быть, если я буду очень упорно думать о тебе, ты услышишь меня и передашь мне не много твоей силы? Утешь меня, верни мне веру в себя! Пойми, мне страшно!

Доминик, милый, поблизости ни одной шхуны, кроме той, которую я покинула. На берегу ни малейшего признака жизни.

Не так давно мы прошли мимо Клагсхамна. Он лежит за мысом. Значит, тут бухта. Я плыву в бухте.

И ни одного человека, помощи ждать неоткуда!

Но мы должны преодолеть все, Доминик. Никлас, ты и я. Или мы уже выполнили свое предназначение? Неужели мы родились только для того, чтобы разоблачить фогта и хозяина Воллера?

Доминик, помнишь, ты сказал, что в жизни нам еще предстоит изведать страх и горе? Неужели прежние испытания — это еще не все? Ведь этого довольно на пять жизней!

Для меня сейчас главное — знать, что я доплыву до берега».

Вода начала все чаще попадать Виллему в рот. Это был плохой знак.

Она твердила себе, что должна думать о Доминике. Ей необходимо было передохнуть. Но она не представляла себе, как это сделать, чтобы ее не унесло обратно в море.

Приходилось терпеть.

Руки налились свинцом.

Виллему снова стала думать о Доминике. Она молила его дать ей силы и выдержку, просила хоть немного приблизить к берегу, чтобы прилив помог ей плыть.

Дышать становилось все труднее. Руки и ноги у Виллему одеревенели, она думала, что если ее сейчас укусит за ногу какая-нибудь рыба, она этого даже не почувствует. Ей казалось, что у нее вообще нет ног.

«Доминик, приди ко мне, Доминик!» — мысленно звала она.

Сознание плохо повиновалось ей. Она снова глотнула воды.

«Господи, помоги мне! Помоги своему грешному чаду!

Доминик! У меня больше нет сил».

Услыхал Доминик мысленные призывы Виллему или нет, неизвестно. Но она вдруг почувствовала новый прилив сил и, осмелившись взглянуть на берег, обнаружила, что он уже не так далеко. Видимо, вера в способность Доминика услышать ее мысленные мольбы о помощи и поддержать ее, невзирая на расстояние, оказала на Виллему благотворное действие.

— Спасибо, Доминик, спасибо, — прошептала она и снова хлебнула воды.

Но теперь это было уже не страшно. Первый раз с той минуты, как она оказалась в воде, Виллему убедилась в том, что ее нечеловеческие усилия не напрасны, и это придало ей бодрости. В самых гибельных обстоятельствах человека могут спасти присутствие духа и вера в благоприятный исход.

Виллему плыла долго, она уже не чувствовала, холодна или тепла вода, руки и ноги казались стопудовыми, сердце бешено стучало. Но она упрямо плыла вперед, избегая смотреть на берег.