Лихорадка в крови

Ее предок, воплощение доброты.

Когда схватки стали особенно сильными и Виллему, забыв стыд, кричала от боли, она снова увидела перед собой его неземное лицо и на нее снизошел покой.

Если на этот раз она все-таки умрет, а она в этом не сомневалась, она опять встретится с ним.

Виллему медленно очнулась от благодатного забытья.

— Родные мои, — прошептала она. — Наверное, я родилась бессмертной.

— Это не так страшно! — рядом с ней раздался счастливый смех. Это был Доминик.

— Тебе нельзя здесь быть, — пробормотала она.

— Все давно кончилось, Виллему. У нас с тобой есть ребенок.

— Кто он? — с горечью спросила она.

— Чудесный мальчик, — ответила Габриэлла. — Если ты откроешь глаза, ты его увидишь.

Виллему с трудом подняла веки.

Они все собрались здесь. С одной стороны кровати стояли гордые Маттиас и Никлас. С другой, — сияя от счастья, — ее родители. А в ногах кровати — Доминик с маленьким свертком на руках.

Он поднял сверток, чтобы Виллему смогла увидеть сына.

— Он пока очень худенький, — быстро сказала Габриэлла, — но это мы быстро поправим.

Тонюсенькие ручки. Узкое личико, на котором, казалось, были одни глаза, сейчас, правда, крепко закрытые. Черные волосики падали на ушки. Мальчик был очень красив.

— Я видел его глазки, — каким-то незнакомым голосом сказал Доминик. — Они темно-карие, как у наших с тобой матерей. А в остальном он похож на меня. Правда?

Виллему подумала, что сейчас еще рано говорить об этом.

— Красивый, — недоверчиво сказала она. — Но я не понимаю…

— Неделю назад я получила письмо от моего брата Танкреда, — сказала Габриэлла. — Мы не хотели раньше говорить тебе об этом. Лене родила девочку. Совершенно здоровую. И назвала ее Кристиной. Так же, как ты хотела назвать свою.

— И что это означает? — спросила Виллему.

— Это означает, что в этом поколении ни один ребенок не несет на себе печати Людей Льда, — сказал Маттиас. — Вам с Домиником удивительно повезло. Но ради Бога… Помните, больше вам лучше не рожать. Второй раз судьба может не пощадить вас!

Виллему и Доминик переглянулись. Они были счастливы, что у них уже есть здоровенький сын. Этого им было достаточно.

— Но остается еще Тристан, — заметила Виллему.

— Выяснилось, что Тристан перенес серьезную болезнь, — сообщила Габриэлла. — Их домашний доктор сказал, что у него не может быть детей.

— Вот жалость, — вздохнула Виллему. — Наверное, этим и объясняется его странное поведение?

— Видно, он был очень озабочен своей болезнью и боялся сказать о ней.

— Бедный Тристан! Но если ни у кого из нас больше не будет детей, значит ли это, что наше поколение избежало проклятия Людей Льда?

— До сих пор такого еще не случалось. Но, похоже, на этот раз будет именно так, — сказал Маттиас.