Лихорадка в крови

Виллему погрузилась в сон, не успев снять платье. Ее последней мыслью была отчаянная мольба о помощи, обращенная к Доминику.

О том, что происходило, пока она была в забытьи, Виллему не знала. Злобная трактирщица разбудила ее криком:

— Долго еще ты собираешься тут валяться? Вставай и убирайся отсюда. Ты не заплатила за комнату и не смеешь ее занимать, придорожная шлюха!

Рядом с трактирщицей возникла еще одна женщина. Она внимательно смотрела на Виллему.

— Мне надо домой, — прошептала Виллему.

— Да, да, мы отведем тебя домой. Вставай, я помогу тебе спуститься вниз… Пошли…

— Куда вы меня ведете?

— Тут недалеко, в другой дом.

— Я хочу вернуться домой. Прошу вас, пошлите кого-нибудь к моим родителям.

Женщина засмеялась, во рту у нее не было ни одного зуба:

— Конечно, пошлю, только где же он, твой дом? В сточной канаве Кристиании?

Виллему свели вниз по лестнице, сопротивляться она не могла. Ноги у нее были как ватные, колени подгибались.

Наконец они вышли из трактира. Воздух был теплый. Снег уже сошел.

— Я могу идти сама, — слабо сказала Виллему. — Мне надо домой.

— Тебе придется пойти со мной. В богадельню. Там твое место, а не в богатом трактире.

Богатый трактир? Она на этот счет придерживалась другого мнения.

Злобная трактирщица кричала им вслед:

— Я заказала гроб. Черный, простой, лучшего она не стоит. Всякому милосердию должен быть предел.

Другой дом. Отупевшие лица, потухшие глаза. Грязная постель на полу. Виллему сразу же упала на нее.

Он был еще с ней. «Крошка моя, Карл-Ингрид, как плохо я обращаюсь с тобой! Мне нечего дать тебе, кроме моей болезни.

Доминик, я виновата, я погубила нашего ребенка. Но я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…»

Доминик выехал той же ночью, когда Виллему потеряла сознание. Он проснулся, почувствовав, что Виллему в опасности. Его достигла отчаянная мольба о помощи, которую она послала ему.

На этот раз он взял с собой Никласа. Что-то подсказало Доминику, что без теплых, дарящих жизнь рук его друга не обойтись. Они миновали Кристианию и ехали через Эстфолл. Больше никаких сигналов от Виллему не было, и эта зловещая тишина была страшнее всего.

— Господи, Никлас, я уверен, что ей сейчас очень плохо! А я не могу даже понять, где она!

Никлас молча ехал рядом, он был напряжен, как струна. Совсем недавно Ирмелин родила ребенка, родила раньше срока. Они с Маттиасом долго боролись за ее жизнь и за жизнь ребенка, Никлас пережил мучительный страх…

Мальчик родился маленьким и слабеньким, его тут же укутали в теплые одеяльца и несколько суток грели у очага. Эли, Хильда и Габриэлла ухаживали за ребенком, пока Ирмелин набиралась сил.

Но ведь это означало, что не их ребенок, а ребенок Виллему и Доминика должен нести на себе печать…

Ни Никлас, ни Доминик не смели додумать эту мысль до конца.