Лихорадка в крови

На обочине стоял дом. Они так замерзли и устали, что попросились на ночлег. Хозяева объяснили им, в какой стороне находится Танумс Хеде. До него было совсем близко, но идти следовало на юг, тогда как путь Виллему лежал на север. Утром Виллему в последний раз подоила Куколку, тепло простилась со старым рыбаком и пошла в ту сторону, где лежал ее дом.

Сперва ее немного подвез крестьянин, который направлялся в Шее. Потом она могла рассчитывать только на себя.

Хорошо, что отец успел перед расставанием дать ей денег. Она могла позволить себе останавливаться в трактирах, есть, отдыхать. Беременность оберегала ее от посягательств мужчин. Они просто не проявляли к ней интереса. А иногда по-рыцарски подвозили ее в повозке или позволяли немного проехать верхом на их лошадях.

Так Виллему добралась до Норвегии и шла уже по Эстфоллу. Хоть и медленно, но с каждым днем она приближалась к дому!

Однако силы Виллему таяли. Зима кончилась, на смену морозу пришли сырые, ненастные дни. Виллему простыла и чувствовала, что у нее снова начало колоть в груди.

Только в Моссе возле одного из трактиров она наконец поняла, что положение ее очень серьезно. Она пересчитала деньги. Они были на исходе — ведь она не отказывала себе в еде и отдыхе, чтобы не повредить ребенку.

В отчаянии она обратилась к одному из возниц, которые стояли там со своими повозками.

— Не отвезешь ли ты меня в Гростенсхольм, это западнее Кристиании? Тебе хорошо заплатят. Мой отец богатый человек.

Возница с презрением окинул ее взглядом с ног до головы.

— Так я тебе и поверил, девка!

Виллему нахмурилась. Она слишком устала, чтобы сердиться, и не поняла возницу. Она не привыкла, чтобы ее называли девкой.

Виллему молча повернулась и ушла в трактир. Там она спросила комнату на ночь.

— А у тебя есть, чем заплатить? — поинтересовалась трактирщица, в лице ее не было и тени добродушия.

Этот вопрос в последнее время Виллему слышала часто. Она достала кошелек и высыпала деньги на стол. Трактирщица кивнула и проводила ее в комнату.

В комнате имелась столь редкая вещь, как зеркало. Увидев свое отражение в его мутной поверхности, Виллему поняла, почему к ней многие относились с подозрением. Она сама испугалась своего вида.

Широкий плащ, сшитый из ворсистого одеяла, скрывал ее фигуру, но, похожий на лохмотья, он мало подходил для благородной дамы. Рваная шаль. Исхудавшее от недоедания лицо, горящие мрачным огнем глаза, волосы, давно утратившие свой блеск, поникшие уголки губ…

Виллему устала. Ее мучил кашель. Неужели она опять свалится, как тогда, когда ее и Доминика освободили после их заточения на сеновале?

Нет, ни за что! Ей надо домой. В Элистранд. Только там она сможет снова увидеть Доминика, где бы он сейчас ни находился.