Лихорадка

Во время падения он выронил пистолет и теперь судорожно шарил по полу, пытаясь нащупать его в темноте.

Он услышал скрип ножа, который пытались вытащить из деревянной стены, и, повернув голову, увидел, что на него снова бросается какая-то тень. Он поднял левую руку и успел-таки удержать занесенный над его головой нож. Лезвие наткнулось на кость, и он услышал собственный крик – такой далекий, будто бы чужой.

Ему все-таки удалось ухватить мальчика за запястье правой рукой и выбить оружие. Нож упал на пол. Мальчик вывернулся и, зашатавшись, отлетел в сторону.

Линкольн вскочил на ноги и схватил нож. Но ощущение победы длилось всего мгновение.

Мальчик уже был на ногах – на фоне окна возник его силуэт. В руках у него был пистолет Линкольна. И целился парнишка прямо в него.

Выстрел прогремел с такой силой, что стекло в окне треснуло. Его осколки рассыпались по крыльцу.

Никакой боли. Почему он не чувствует боли?

Застыв в изумлении, Линкольн смотрел, как Джей-Ди медленно оседает на пол. За спиной заскрипели шаги, и дрожащий голос Эдди спросил:

– Нам нужен свет, – сказал Линкольн.

Эдди во тьме прошел через кухню и спустился в подвал, к электрическом щитку. Через секунду в доме стало светло от разом вспыхнувших ламп.

Одного взгляда на тело Джея-Ди было достаточно, чтобы понять: он мертв.

Эдди вернулся с кухни, все еще сжимая в руках ружье Джека Рейда. Он подошел к мачехе и встал рядом. Они оба не могли отвести глаз от мертвого мальчика и так и стояли молча; это жуткое зрелище – Джей-Ди Рейд в луже собственной крови – навеки останется в их памяти.

– Амелия, – вспомнил Линкольн и посмотрел наверх, на площадку второго этажа. – Где ее комната?

Эдди посмотрел на него затуманенным взглядом.

Линкольн взбежал по лестнице. При первом взгляде на дверь в комнату Амелии он понял, что самое страшное уже произошло. Дверь была выбита, и раскрошенное дерево устилало пол в коридоре. Должно быть, девочка пыталась запереться, но Джей-Ди разнес дверь несколькими ударами топора. В предчувствии ужаса, который ожидал его внутри, он шагнул в комнату.

Он увидел топор, застрявший в искореженном стуле. Увидел разбитое зеркало, разодранные платья, сорванную дверь шкафа, болтающуюся на одной петле. Он медленно перевел взгляд на кровать девочки.

Митчелл Грум, сидя за рулем «Субару» доктора Эллиот, медленно вел машину по склону Букового Холма. Он дождался полуночи – часа, когда встреча со случайным свидетелем маловероятна, но, к сожалению, небо было ясным, а свет полной луны с беспощадной яркостью отражался от чистого снега. От этого он чувствовал себя незащищенным, уязвимым. Но, как бы то ни было, он должен завершить все сегодня. Слишком много было проколов, и ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам, которые он не планировал.