Лихорадка

– Так, хорошо для начала. Доктор Эллиот, а вы видите что-либо, заслуживающее внимания?

Клэр отрегулировала окуляр и вгляделась в предметное стекло. Она могла идентифицировать большинство клеток, благо еще не забыла лекции по гистологии, прослушанные в медицинском университете. Она распознала звездочки астроцитов, присутствие макрофагов – своеобразных чистильщиков, которые наводят порядок в организме после вторжения инфекции. Увидела и то, что успел заметить Ротстейн: завитки гранулированной ткани, или рубцевание – возможно, последствия сильного воспаления.

Повернув предметное стекло, она стала рассматривать следующую группу клеток. Перед глазами возник необычный рисунок – завиток фиброзного вещества толщиной в несколько клеток образовывал микроскопическую тканевую оболочку.

– Я вижу здесь инкапсуляцию, – доложила она. – Слой рубцовой ткани. Может, это киста? Какой-то инфекционный процесс, который иммунная система сумела оградить защитной стенкой?

– Уже теплее. Помните его компьютерную томограмму?

– Да. В мозге были обособленные массы с кальцинозом.

– После того как пациент был доставлен к нам, ему сделали магнитно-резонансную томографию, – добавил Ротстейн. – Она показала примерно то же. Обособленное инкапсулированное поражение ткани с кальцинозом.

– Верно, – одобрил Клевенджер. – А то, что сейчас идентифицировала доктор Эллиот, и есть защитная стенка. Иммунная система организма сформировала рубцовую ткань, которая обособила очаг воспаления.

– Каким же микроорганизмом была вызвана инфекция? – поинтересовался Ротстейн, отрываясь от микроскопа и глядя на Клевенджера.

– Вот в чем загадка, верно?

Клэр медленно переместила препарат. И то, что она увидела на этот раз, потрясло ее.

– Что это такое, черт возьми? – произнесла она.

Клевенджер издал возглас почти детского восторга.

– Да, но я не знаю, что это.

Ротстейн снова прильнул к микроскопу.

– Бог мой. Я тоже не знаю, что это.

– Опишите его, доктор Эллиот, – попросил Клевенджер.

Клэр молчала, крутя ручку перемещения препарата. То, что она видела, напоминало причудливую архитектурную форму, частично обызвествленную.

– Похоже на выродившуюся ткань. Даже не знаю, можно ли это назвать артефактом, – такое впечатление, будто какой-то микроорганизм сжался в гармошку, а потом окаменел.

– Отлично. Отлично! – воскликнул Клевенджер. – Мне нравится это определение – «окаменел». Словно ископаемое.

– А вы уменьшите изображение и взгляните на общую картину. Клэр снизила степень увеличения, пытаясь поймать общий вид.

Микроорганизм приобрел более четкие очертания, и стало видно, что он как будто скручен в спираль. Клэр в недоумении посмотрела на Клевенджера.

– Это какой-то паразит, – предположила она.