Лихой гимназист

Я сидел между Сергеем Галатовым и лопоухим парнем. Звали его Михаил. Его Алексей тоже упоминал в дневнике несколько раз.

— Ну а у вас тут какие новости? — спросил я у Сергея. — Что-нибудь интересное произошло в моё отсутствие?

— А у нас всё по-старому, — ответил приятель. — Только вот оказия одна случилась на прошлой неделе. Не слышал ещё? Четвёртый «Е» сговорился и не пошёл на утреннее богослужение.

— И что им было?

— Розгами угостили, естественно, — ответил вместо Сергея Михаил. — Дворян без обеда оставили, а податных пороли. А ещё Васю Климова отчислили, не заметил поди? В марте ещё.

— Его-то за что?

— За то, что он — из разночинцев.

— Разве за это исключают?

— Конечно! И не его одного. Человек десять за этот год исключили. Француз особенно старается. Один косой взгляд у него на уроке — и всё, пинка тебе под зад.

— Есть такая беда, — добавил Сергей. — Детей разночинцев сам директор дал указание гнать по любому поводу.

— Только поводы надуманные, — вставил Михаил, огляделся и добавил сквозь зубы. — Всё из-за глупого указа.

— Какого указа? — уточнил я.

— Из-за которого нас сюда запихнули. Вот директор и лютует. Не нравится ему, что разночинцы места занимают. Ему дворян надо пристраивать, а тут мест нет, шарашка-то переполнена. На нас хоть и смотрят, как на убогих, но учат, а если кто низкого происхождения, так его за каждый чих сгнобить стараются.

— А обжаловать никак?

— Держи рот шире. К кому ты пойдёшь обжаловать? К папеньке с маменькой? А кто их слушать будет? Слово директора — закон. И ведь если б в другую гимназию переводили или заново поступать позволяли, так нет же! Если исключат за нарушение — отправят в солдаты с турками воевать. Такая вот околесица.

— Зачем в солдаты?

— Порядок такой. Али впервой слышишь?

— Не впервой. Просто странно это.

— Пётр первый ещё указ издал, да всё никак не отменят. Хотя, по сути — глупость. Только жизнь людям портят.

Такой вариант мне не нравился. Сидеть за партой — куда ни шло. Но в солдаты — нет уж, спасибо! Тем более что Российская Империя уже второй года воевала с Османской и Персидской Империями, а подохнуть или покалечиться на войне в шестнадцать лет в мои планы не входило. Попасть под отчисление нельзя было ни в коем случае."

"После обеда был предмет «искусство владения чарами», и это оказалось не совсем то, что я ожидал. Мы просто зубрили язык стихии — тот, на котором произносились заклинания. Теперь я понял, что за упрощённая программа такая. Новеньких, по сути, ничему толком не учили. Впрочем, под конец преподаватель объявил, что через неделю состоится практическое занятие, и это обнадёжило.

После уроков была молитва, а потом ученики стали расходиться. Сергей Галатов жил с родителями и поэтому он уехал, а Михаил обитал в общежитии.