Лихой гимназист

От дровяной плиты до сих пор шёл жар, все углы были загромождены посудой, тазами, вёдрами и прочей утварью.

В смежной с кухней подсобке на мешках храпел бородатый мужик. Первой мыслью было, что сюда забрался бомж, но я быстро сообразил, что это — наверняка кто-то из слуг.

В коридоре имелись ещё три двери. Одна из них вела в тесную коморку с кроватью, на которой спала толстая женщина — скорее всего, служанка, подававшая нам еду. Остальные открывать не стал — сразу прошёл в сени."

"На улице оказалось ещё слишком прохладно, чтобы разгуливать в одном сюртуке, и потому я вернулся в переднюю, дабы найти одежду потеплее, а заодно сменить домашние туфли на уличные.

В передней был шкаф. Открыв его, я задумался: а какие из висящих тут вещей мои?

Вот чёрная шинель с петлицами. Если отец мой — военный, то шинель эта, скорее всего, принадлежит ему. Слишком уж покрой строгий. Рядом — шинель тёмно синего цвета. На воротнике тоже имелись петлицы, на них были изображены два скрещенных пера и большая цифра «3». Похожая эмблема, только без тройки украшала каждую из серебристых пуговиц, расположенных в два ряда. На шкафу между коробкой для цилиндров и чёрной фуражкой лежала синяя фуражка с кокардой, имевшей точно такую же гравировку, как на петлицах.

Я видел эту синюю шинель впервые, но испытывал странное чувство, словно она мне до ужаса надоела. Надел. Сидит как влитая. Значит, моё. А значок на кокарде и петлицах, вероятно, указывал на принадлежность к гимназии, в которой учился Алексей.

Надев ботинки, которые больше всего подходили по ноге, я выбрался на улицу. Стояла кромешная темень, и только фонарь над дверью освещал небольшой кусок дороги. Рядом с парадным входом были кованые ворота, ведущие на огороженную забором приусадебную территорию.

Сложно было понять, насколько большим участком мы владели, но находился наш дом явно где-то на отшибе. Мимо особняка вела дорога, за дорогой росли тополя. С той стороны доносились мычание коров и собачий лай. Значит, там — деревня или село. Где-то вдалеке послышался звук едущего поезда.

Я побрёл к ближайшему перекрёстку, но и тут ничего рассмотреть не удалось: кругом — только тьма, заросли, да грязь под ногами. Тополя шумели ветками, было ветрено, зябко и тревожно. Я двинулся обратно, решив, что на сегодня прогулок хватит. Ещё дневники читать.

Впереди на дороге показались очертания человеческой фигуры. Когда я подходил к дому, человек как будто помахал мне рукой. Не особо обращая на него внимания и то же время понимая, что оружия, случись чего, у меня с собой нет, я ускорил шаг. Забежал на крыльцо, открыл дверь.

— Доброй ночи, Алексей Александрович, — раздался голос спиной, я резко обернулся, чуть не выронив от неожиданности светильник.