Лихие. Депутат

Мне кровники не нужны.

— Ну вот и молодец, — кивнул Ельцин и вопросительно посмотрел на премьера. — Ты хотел что-то уточнить, Степаныч…

— Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу, — ответил тот, выдав очередной перл. — Что там у тебя с акционированием СНК, Хлыстов? На меня наши западные партнеры давят.

— Аудит заканчивается, — ответил я. — Мы весь холдинг сразу на биржу выведем. И добычу, и переработку, и сбыт. И даже металлургический комбинат в одном пакете. Умные люди посоветовали.

— Когда размещение? — прищурился Черномырдин.

— Весной выйдем, — кивнул я. — Западные партнеры будут довольны. Сорок девять процентов продадим.

— Не пойдет, — покачал головой Черномырдин. — Блокпакет себе оставишь, двадцать пять процентов. Совесть имей, и так, считай, бесплатно все получил. Да еще и кучу законов при этом нарушил…

Я тактично не стал комментировать сказанное, понимая, что все это чистая правда. Да, я эти бизнесы получил бесплатно, на одних лишь обещаниях покойному Гиршу, что упакую все красиво и отдам за толику малую. А металлургию я и вовсе отобрал кое у кого после неудачного октябрьского путча. С другой стороны, чего стоят обещания, данные человеку, ныне пребывающему в стране вечной охоты? Это вопрос философский, а я ни разу не философ. По понятиям ни хрена я не должен, но говорить здесь и сейчас об этом не стоит. Меня просто не поймут. У них, бывших членов ЦК, совсем другие понятия. Они друг друга хорошо понимают, а вот нормальные люди их понимают не очень.

— И налоги, наверное, с этого всего придется заплатить, — не глядя ни на кого, бросил я мысль в пустоту.

— Даже не сомневайся, — оскалился довольный Черномырдин. — Бюджет дефицитный, надо закрывать дыры.

— Тогда, может быть, начнем обсуждение в правительстве передачи в СНК парочки крупных компаний? — бросил я пробный шар. — Томск, например… Тюмень…

— Ты ничего не попутал? — побагровел премьер.

— Да ты его послушай, — захохотал Ельцин, который понял все и сразу. — Он дело говорит.

— Мы пообсуждаем, — я благодарно кивнул президенту, — разгоним акции, а на пике цены я получу отказ. Они и обвалятся.

— Можно, — задумался Черномырдин, в глазах которого появилось понимание и защелкали цифры. У нас пока за инсайд не сажают, а знание такого рода информации стоит миллионы долларов. И он повторил. — Можно… Если Борис Николаевич не против."

"— Не против, — милостиво кивнул президент, у которого тоже была семья. Нет! Семья! Большая и голодная Семья, которая тоже хотела что-то прибрать с пиршественного стола, где сидели серьезные дяди из-за океана.

— Ну, я пойду? — я положил орден в коробочку и спрятал в карман.

— Нет, — покачал головой президент. — Мы тут считаем, что тебе расти нужно.