Лихие. Авторитет

* * *Первый день осени ознаменовался не только тем, что крикливая школота побежала по улицам с букетами, но и тем, что тучи над Москвой сгустились окончательно. Первый и последний вице-президент России получил, наконец, ожидаемого пинка под зад и покинул свой теплый кабинет. А это значит, что пошел обратный отсчет до того дня, когда прольется новая кровь.

Новости я услышал от человека, который проигрался в пух и прах в моем казино и теперь хотел сделать это снова. Но уже за мой счет. Как платят политики? Правильно, никак! Не для того они политиками становились, чтобы кому-то платить. Они ими становятся, чтобы платили им. Эту несложную истину мне снисходительно пояснил в вип-кабинете Владимир Вольфович, угощаясь отборными креветками в лаймовом соусе и белым вином. Это он мне великое одолжение делал. В том смысле, что угощался он, а я должен был просто охренеть от счастья, что мне оказана подобная честь — сидеть рядом и внимать. Ну я, если честно, и охренел. Ведь я знал совершенно точно, что этот эпатажный чудак в течение пары месяцев взлетит на самый верх, вцепился когтями в политический Олимп и останется там навсегда. А еще он не был таким придурком, каким хотел иногда казаться. Напротив, серьезный и очень интересный человек, рядом с которым я порой пасовал, как мальчишка-первоход. Жириновский имел тонкий аналитический ум и обостренное чутье, которое подпитывалось сведениями из конторы, куда меня уже один раз пригласили, и куда я больше попадать не хотел. И все это при феноменальном таланте артиста разговорного жанра. Гений, черт его возьми!

— Ты, Сергей, понимаешь, что сейчас начнется? — спросил он меня в промежутке между первым и вторым бокалом.

— Кровь начнется, — ответил я. — К тому все идет.

— Соображаешь, — милостиво кивнул Жириновский. — Этих придурков в Белом доме еще можно унять, но мне почему-то кажется, что никто не будет этого делать. Я ставлю на то, что все проспят, как обычно, и доведут дело до стрельбы. А что это значит для нас? — посмотрел он на меня искоса.

— Возможность это означает, Владимир Вольфович, — осторожно ответил я. — Я у вас десятым номером в избирательном списке, как-никак.

— Да, продешевил я, — совершенно искренне вздохнул Вольфович. — Но кто же знал, что всё так повернется! А так да, ты совершенно прав. Возможность! Слушай, а может, ко мне в аппарат пойдешь? Смотри, какой ты умный! Я тебе зарплату хорошую дам.

Он хохотнул, радуясь удачной шутке, но отвлекся, потому что принесли стейк, и он начал кромсать его с остервенением настоящего революционера. Я уже понимал, к чему все идет: сейчас денег попросит. И я ему их дам! Непременно дам. Потому что вот прямо сейчас никак нельзя не дать. Глупостью это станет несусветной. Только вот что попросить за это? Я пока не знал.