Лихие. Авторитет

Такое безобразие продолжается до тех пор, пока этот торнадо не всосет в свою утробу все деньги мира. Потом оно рассыпается без следа, оставив после себя толпы ограбленных людей и разбитые надежды. Заработать успеют только те, кто выйдет из этого поезда на предпоследней остановке. Пока понятно объясняю?

— Точно, мошенничество! — удовлетворенно кивнул особист, который с большим интересом прослушал мою лекцию. — Но я все равно не понимаю. Зачем там нужна наша агентура?

— Скажем так, — получил он в ответ. — Я хочу забрать этот бизнес в момент его максимального расцвета, но не хочу светить Геопром. Захват компании должен быть стремительным, подготовленным и анонимным! Никакой связи с нами. Зашли, забрали деньги, вышли. Желательно сделать это в тот момент, когда сам Мавроди будет за рубежом.

— Как в Истоке? — спросил особист.

— Еще тоньше, — ответил я. — Это должна быть ювелирная работа, улавливаете? Наши люди на ключевых местах, копии всех документов, печатей…

— Та-ак… — Дмитрий Николаевич опять развернул газету, перечитал объявление — Начинаю понимать. Вы хотите снять сливки.

— Именно! — щелкнул я пальцами.

— Да… — задумался особист. — Пахом Вениаминович тут явно не подходит. Грубоват. Хорошо, я сам займусь этим вопросом.

Безопасник вышел из машины и открыл мне дверь. Ого, каким вышколенным стал! Вот что делает зарплата в тысячу долларов. А ведь начинал Дмитрий Николаевич с двухсот баксов. Я вылез из Мерса, потянулся:

— А яблок-то мы и не привезли!

— Вон бабули торгуют, — сказал Николай Дмитриевич. — Сейчас ребята купят.

— Ну, хоть кто-то у нас в стране бабло не кроит, — хмыкнул я."

"Все-таки я не ошибся в отце Сильвестре. Он закончил реставрацию, и теперь церковь полна народу. На удивление, в храме мне стало хорошо и спокойно. У меня всего одно место в этой жизни, где я чувствовал себя так же — с Ленкой в обнимку, около телевизора. А теперь еще и здесь. В моей душе даже зашевелилось что-то такое… глубинное. Ведь десятки поколений предков искренне верили. Я задумался, а не креститься ли мне? Мать была членом КПСС, особо в Бога не верила. Зато верила в скорое наступление светлого будущего. Ведь это ей обещали из телевизора день и ночь. Но светлое завтра обернулось черным сегодня, а матери не стало. Я чувствовал, что мне нужна хоть какая-то опора в жизни. И не на людей — они могут предать — а на что-то большее. Что может быть больше, чем Бог?

С другой стороны, при крещении надо исповедоваться. Если все по-серьезу, без обмана, то придется рассказать про все трупаки Сильвестру. Выдержит ли его психика такое? И не сдаст ли он меня?

Нет, лучше я подожду с крещением. Пока не пришло мое время.