Лихие. Авторитет

— Признание — царица доказательств! Огласить решение трибунала! — сурово посмотрел на него режиссер, а потом перевел взгляд на особую тройку, которая спешно дожевывала бутер с красной икрой.

— Расстрелять как последнюю собаку! — трибунал был единодушен. Им очень хотелось вернуться к фуршету.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — важно сказал режиссер, алчно поглядывая на пустеющие бутылки с вискарем. — Товарищи Сергеев, Левандовский и Зальцман! Привести приговор в исполнение!

— Есть! — ответила тройка пьяных в умат актеров, которые лязгнули затвором трехлинеек.

— Слышь! — забеспокоился я. — У вас что, оружие настоящее?

— Обижаете! — режиссер и правда обиделся. — Конечно, настоящее. Доработанное малость, для съемок. И патроны холостые.

— Ну, тогда ладно, — успокоился я.- Кончайте этого упыря!

Вот ведь натуральный упырь! Столько денег с меня выкачать за СНК! Я бы его, не дрогнув, по-настоящему грохнул. Может, подменить патроны? А что, спишем потом на несчастный случай.

— Светлая память! — заорали пьяные гости, зазвенев стаканами.

— Они его не убьют⁇ — сзади меня обдала духами Лена №2 — Это же все не по-настоящему⁈

— Конечно, в шутку.

— А если…

Вот ведь какие девушки жестокие пошли. Видимо, и эта телевизор смотрит!

— Исключено! — отрезал я. — Мне такой скандал не нужен.

Понурого Гоха вывели на нос, троица лязгнула затворами на бис, прицелилась и пальнула. Что тут началось! Во-первых, грохот был самый настоящий. Во-вторых, мы слишком близко подплыли к берегу, где тысячи демонстрантов напирали на жидкий строй омоновцев. И тут мы со своей пальбой! Что началось на берегу! И в третьих…. Гох переиграл. Покачнулся, взмахнул руками и засеменил к леерам. Только вот не учел, что на палубе валяется какой-то канат, запнулся… И с воплем полетел за борт! И все это на глазах демонстрации.

— А-а-а! — заорал народ на палубе вскакивая.

— Человек за бортом! — завопил я, стаскивая со стены рубки спасательный круг и отправляя его в сторону Гоха. Только не учел я одного. Круг-то был тяжелым, и кинул я его слишком сильно. Угодил он аккурат в голову всплывающего «прихватизатора». БААМ! Гох опять взмахнул руками и пошел под воду.

— Человек за бортом! — крикнула Ленка и, разбежавшись, прыгнула в воду рыбкой.

Тут я совсем охуел. Студентка, как была в вечернем платье, так и нырнула с борта.

— Куда, дура⁈

У меня самого хватило мозгов скинуть пиджак, туфли и уже только так прыгнуть следом. Все, что услышал — это дружный «АХХ!» за спиной."

"Вода в Москве-реке оказалась холодной, бодрящей и абсолютно мутной. Видно было примерно ничего. Я вынырнул наружу, вдохнул воздуха. Сука, как же холодно! Обернулся. Корабль уплывал дальше по течению, а рядом вынырнула Лена.