Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

 — И брата ее знал, его уже в старших классах с дурью ловили. Отморозок хренов. Мамашу без конца в школу вызывали. А семья у них крутая. Отец какой-то ученый, мать — переводчик с английского.

— Обычная история, — пробубнил Кирсанов и скривился, будто от боли. — Что-то я смотрю, смертей вокруг Сани до фига. Родители погибли, потом Дарья под машину попала, до этого школьная подруга, сестра посредника, кстати. Мне о Мормоне нужна вся информация вплоть до размера члена. И, Миша, большая просьба, запроси у местных следаков материалы уголовных дел по Санькиным родным и близким, ну и где еще наш посредник засветился. Пусть хоть сканы пришлют. Хочу сам вникнуть, кому Александра дорогу перешла?

Снова перед глазами появилась Александра в мятой майке и без лифона. Снова колыхалась грудь при ходьбе и сводила Кирсанова с ума.

«Гребанько, подай патроны, — сам себя обругал он. — Кроме Поморова нужно отработать все Санькины связи. Выявить точки соприкосновения. Александра Калинина — Поморов — неведомый заказчик. Только так можно вычислить эту сволочь! И еще пробить все прошлые связи. Кому дала — внести в один список, а кем пренебрегла — в другой. Последний прошерстить с особым вниманием. Ну и с самой Санькой поговорить, — мысленно фыркнул Кирсанов, представляя мать единственного сына в темно-синем шелковом халате до пят. Должно понравиться, — усмехнулся он про себя, вспоминая Санькино упрямое выражение лица и предложение остаться во френдзоне. — Обхохотаться можно!»

А надевая пропахшую потом майку и такие же тренировочные штаны, вдруг неожиданно вспомнил Дарью.

«Как у одних и тех же родителей, — мысленно почесал он репу, — могли родиться совершенно разные дети? Веселая и талантливая Санька и безликая тихоня Даша, в рабочее время ковыряющаяся в каких-то записях. Даже внешне не похожи. Разве можно сравнить заплетенные в затейливую косу блеклые волосы Дарьи, взирающей на мир тусклыми серыми глазами, и черные кудри Саньки и ее сверкающие огнем карие глазища? Но Дашу ты быстро уломал, без особых усилий, а вот Александра Андреевна у нас твердый орешек», — самому себе попенял Кирсанов и отправился в спортзал, чтобы на татами выпустить клокотавшую внутри ярость.

По всем своим меркам он вернулся домой рано. Где-то в половине восьмого. Лариса на кухне ставила тесто на оладьи. Подхватилась разогреть ужин.

— Я сыт, — пробурчал Кирсанов и, бросив быстрый взгляд на насупленную сестру, тихо поинтересовался: — Вы не поссорились с Александрой, Лар?

— Она какая-то странная, — прошипела Лариса. — Опять курьер приходил. Я с работы вернулась, у самой двери столкнулись. Не оставляй ее одну дома, пожалуйста. Мало ли кого она вызовет в следующий раз. Ей по голове тюкнут, а нам квартиру обнесут.