Мой личный ад

Злость и ревность вскипели в нем, заставляя громко засмеяться и ядовито проговорить:

— Серьезно, Кен? Недотраханный? А я думал, Волки хорошенько тебя нагнули раком. Или мало? — Бен вышел на тусклый свет закулисного коридора, ведущего в гримерки и кабинеты.

— Черт, — ругнулась Хелл, поправляя платье и волосы.

На лице Кеннета отобразились муки ада, и Бен с азартом ждал оскорблений.

— Иди, куда шел, умник, — только и рявкнул Ястреб, не спеша убрать руки с ноги Хелл.

Бен не сдвинулся с места, лишь скрестил руки на груди, улыбаясь. Он бы с удовольствием послушался и свалил, но удовольствие, которое он получал от бешенства Кена, было сильнее ядовитой ревности.

— А я шел именно сюда. Тут очень интересно.

Кен дернулся, сжав кулаки, но Хелл схватила его за рубашку, не пуская.

— Не надо, — тихо сказала она, целуя друга в губы. — Давай все потом.

— Потом, — согласился Кен, отвечая на поцелуй. — Найдешь меня в зале? Мы не закончили.

— Найду, — она повела бровью, облизывая губы.

— Свободен, Бен. Концерт окончен, — буркнул Кеннет, проходя мимо него, не преминув задеть плечом.

— Да что ты? По-моему, он только начинается… — пробормотал Бен, едва враг скрылся из виду.

Хелл ничего не ответила на его реплику, просто ушла в сторону гримёрок.

Перспектива отдыха без мыслей о Хелл катилась ко всем чертям, а присутствие на вечеринке Кеннета и вовсе сулило вагон неприятностей. У Бена уже чесались кулаки, а концерт еще даже не начался. Найдя крайнего, он отправился в гримерку Стейны и потребовал объяснений.

— Какого хрена тут делает Кеннет?!

— Хелл ставит новую программу. Он, наверное, приехал с ней? А может по делам? Откуда мне знать, Бен. И что за тон? — возмутилась Старшая.

— Мне хватает его на Севере.

— Уверена, ему тебя тоже, но это не запрещает тебе посещать питерские вечеринки, а ему московские. Ты, вообще, слушал меня, когда я говорила о перемирии?

— Это чушь, Стей.

— Это не тебе решать. Пожалуйста, держи свое дерьмо во рту или лучше проглоти. Устроишь драку, пеняй на себя. А сейчас выйди вон!

Открыв рот, но так и не решившись продолжать спор, Бен ушел. Он не торопился в зал, зная, что держать дерьмо при себе не сможет, поэтому околачивался в кулуарах. Мимо него пробежали к выходу на сцену девочки танцовщицы, за ними шла и Хелл.

— Бесишься? — шепнула она ему на ухо, чуть притормозив, и, не дав Бену ответить, убежала."

"А Бен действительно бесился. Он смотрел, как его Валькирия танцует, как улыбается залу, и точно знал, кому адресовано ее хорошее настроение. А еще он начал догадываться, что Хелл получает не меньше удовольствия, дразня его, нарочно выводя из себя.