Мой личный ад

Предпочитаю секс вместо бега, — не чуть не смущаясь, объяснила она.

— А Кен опять не может?

— Дрыхнет говнюк.

— Тем хуже для него, — усмехнулся Бенедикт, утыкаясь носом в вырез рубашки, расстегивая пуговицу на джинсах Хелл."

"Он возвращался в лагерь насвистывая, но все же радовался, что изначально решил не оставаться на заключительную пирушку. Конечно, приятно знать, что Хелл с его помощью растит рога на голове у Кеннета, но и увидеть их вместе танцующими еще раз было для Бена, мягко говоря, неприятно. Оправдавшись перед Стейной делами и усталостью, он собрал вещи и еще до обеда двинулся к станции. Но Стей, конечно, не могла отпустить его просто так. Она заставила Бена пообещать прийти на вечеринку в клубе. Полагая, что это будет отличным отдыхом без питерских, он с удовольствием согласился.

Поезд снова подарил ему бессонную ночь и мысли о Хелл. Да и старая московская квартира тоже не располагала к позитивным мыслям. Теперь концерт Стейны казался не компромиссом, а прекрасной возможностью отвлечься, скоротать вечер, избегая самого себя.

Промаявшись два дня от безделья, Бен наконец дождался вечера субботы, чтобы отправиться в клуб. Он прибыл пораньше, собираясь пообщаться с ребятами во время настройки, обсудить первую победу после долгого перерыва. Мысли о Хелл отошли на второй план, но накатили другие.

Бен думал о Гансе, скучал по нему. Ему чертовки не хватало бестолковой болтовни и доброго стеба этого парня. Только с ним он мог расслабиться и быть собой. Конечно, была еще Стейна, но с ней иначе. Не хватало именно мужской дружбы. Грустно улыбнувшись, Бен подумал, что только Гансу он мог бы рассказать о Хелл. Рассказал же тогда перед поездкой в Питер, и тот его понял. Не осудил бы и теперь.

Оставив музыкантов настраиваться, Бен поплелся в сторону кабинета директора клуба. Они были сто лет знакомы по Северу, но Андрей уже давно вышел из игры, почти забыв, что когда-то его звали Ярлом. Но он категорически отказывался от ребрендинга клуба, храня верность фолку и духу славных битв прошлого. Стейна в свое время помогла ему с открытием и теперь поддерживала, выступая за символическое вознаграждение, а то и вовсе просто так, для души.

— Артур, прекрати. Иди отсюда, тут нельзя находиться посторонним, — как гром среди ясного неба раздался голос Хелл.

— Я не посторонний, а до безобразия недотраханный бойфренд, — ворковал Кен, зажимая подругу в темном уголке.

Бенедикт сглотнул, заметив, что Хелл не особенно противится настойчивости питерца, чисто символически. Она подняла руки, обнимая друга, отвечая на поцелуи, поощряя стонами жадные касания рук. Ладонь Кеннета скользнула по ее бедру вверх.

Бена затошнило. Но даже в такой ситуации он не смог молча уйти.