Песнь личной служанки повелителя

Начался мой путь к алтарю, где ждали Деймос и новая жизнь. Меня встречал священник в светло-зеленой мантии. В Иллении не было богов, как и во многих других странах. Народы поклонялись Древу. Не знаю, кому возносили молитвы гармонты, но сегодняшний брак было решено благословить именем сердца мира.

Сотни взглядов следили за моим продвижением к алтарю. Гармонты, альвы и люди. И ни одного иллеми. В прошлом, когда ещё была маленькой девочкой, я мечтала о том, что в этот день рядом будут родители и сестра. В фантазиях моим избранником был кто-то из моего народа. И даже в самых худших кошмарах я не могла представить, что к брачному алтарю меня будут вести под конвоем, а женихом станет гармонт: убийца и узурпатор. Но такова была моя реальность, от нее никуда не деться.

Я оступилась лишь раз, когда встретилась взглядом с Дораном. Голубые глаза альва потемнели от еле сдерживаемой злобы. Вот уж кто смотрел на меня с вожделением. Но ему не суждено исполнить свои желания. Небольшая, но все-таки радость. Деймос всё же лучше Дорана.

Казавшийся бесконечным путь до алтаря слишком быстро завершился. Я замерла напротив священника, не решаясь повернуться к Деймосу. Хотя почти явственно ощущала на себе его взгляд.

— Лира, — мягко позвал он, взяв меня за руку.

Вздрогнув, я взглянула на наши сцепленные ладони. Моя почти терялась в его смуглой и мозолистой. Разные расы, разные взгляды на жизнь и почему-то общая судьба. Как так получилось?

— Посмотри на меня, — уже жёстче проговорил он, и я все же повернулась к Деймосу.

Голову его венчала золотая корона. По такому случаю он расчесал и уложил волосы. И одежда на нём была, вопреки привычке к более простым вещам, другой. Черный камзол, расшитый золотом и украшенный драгоценными камнями. И даже суровые черты лица казались мягче. Или я уже так привыкла к нему?

— Начинайте, — бросил Деймос священнику, не отводя пристального взгляда от меня.

Дыхание перехватило: вот и началось. Волнение усилилось, в ушах звенело, я почти не слышала слов благословения священника. А чёрные глаза захватили в плен и не выпускали. Вокруг них всё поблекло, отдалилось, и были только они, держали, гипнотизировали и пугали. Очнулась я, лишь когда наши руки связала магическая брачная нить.

В изумлении взглянула на священника, а потом на Деймоса. Меня не спросили. Священник опустил слова о согласии. Моё мнение изначально неважно в этом браке. Деймос наклонился, чтобы поцеловать меня. Но я отвернулась, ощущая, как глаза щиплют слёзы. Он исключил любую возможность попытки воспротивиться ему. Как он говорил? Не умеет проигрывать и, кажется, не способен услышать мнение, отличное от его желаний.

Громкий вздох сорвался с уст, когда пальцы Деймоса сжали подбородок, чтобы повернуть моё лицо к нему.