Наша личная война

Иванов сказал, что у него выходной, а Глебыч, которого принесли на рассвете бойцы комендантского взвода, был, как бы это сказать… в общем, не совсем готов к выполнению служебных обязанностей. Впрочем, он нам был и не нужен вовсе, мы не собирались ничего разминировать, минировать и, вообще, хоть как-то соприкасаться с военной тематикой. Сугубо мирная миссия, прогулка для «галочки», не более того.

База ОМОНа теперь для нас – второй дом. По крайней мере, пока здесь эта смена. Но мы туда поехали вовсе не для того, чтобы в очередной раз насладиться всеобщим доброжелательством или отхватить под Лизу большую порцию всего вкусного. Нам «УАЗ» нужен был. Для миссии, которой мы собирались развлечься, «бардак» выглядел слишком военно. Это общеизвестный факт, любая бронетехника всегда привлекает внимание местного населения, наводит на разные грустные мысли и не располагает к доверительным беседам. Потому что бронетехника – одна из составляющих жизнедеятельности «оккупационного режима», и её появление в любом селе, даже самом «мирном», у местного населения всегда ассоциируется с разными нехорошими вещами типа «зачисток» и пропажей людей.

Мы прибыли вовремя – Ефимыч ещё не успел завалиться спать – и потому были встречены вполне доброжелательно.

– Ну, пошли – по чаю…

– Да нет, нам бы транспорт забрать.

– А чаю?

– Да как-нибудь потом. Как там – готово?

– А то! Принимайте красавца…"

"«Красавец» действительно был готов: перекрашен в приятный кремовый колер, номера везде перебиты, чехлы на сиденьях и шины поменяли, и даже руль другой поставили. В общем, мы его сразу и не узнали. А ещё к «красавцу» прилагался полный пакет документов. Липовых, правда, но на вид вполне достоверных.

– Есть знакомые, можно из базы выкинуть, – плутовато подмигнул Ефимыч. – И хоть сейчас – в Россию-матушку.

Это он имел в виду базу данных по угнанным авто. Впрочем, мы не собирались прямо сейчас ехать в Россию (для всех, кто здесь в командировке, Чечня с Россией никоим образом не ассоциируется, это отрезанный ломоть, чужая и глубоко враждебная страна). Поэтому мы отказались от дополнительных протекций, пожали Ефимычу лапу и, прилепив на лобовое стекло «вездеход» с наспех вписанными номерами, убыли по своим делам. И даже чаю не попили. Ну его в задницу, этот их «чай» – с утра пораньше…

Петрушин работал рулевым. Это ещё тот ездун, не в том плане, что слабо знает предмет – катается он вполне прилично, а просто патологически не переносит малых скоростей. На каждом повороте мы жутко визжали тормозами, ловили все подряд буедобины и колдораки, на всех встречных блокпостах вызвали нешуточное волнение, граничащее с сиюминутной готовностью применить оружие… Но к искомому зданию в центре, где располагался офис комитета, прибыли в 8.