Личная кошка Повелителя.

Потом она расправила складки на моей тунике и как-то по-матерински проговорила:

— Пусть огонь полюбит тебя и примет. Ты — хорошая девушка, и так нужна повелителю.

Эти слова выбили меня из колеи. Удивленно приподняла брови и воззрилась на женщину.

— Я нужна повелителю? С чего вы взяли? У него целый гарем, — ответила возмущенно.

— Может, и целый, — проговорила она, все еще прихорашивая меня, — да только он одинок все равно.

— Я не понимаю вас, — произнесла задумчиво.

— А что тут непонятного? Сердце его пусто. Никем не занято. А ему это в тягость, мается он.

Я покачала головой на слова мессы. Либо я чего-то не понимаю, либо эта женщина придумывает.

— Так дарги же не любят? — решила уточнить.

Бранна всплеснула руками и, вздохнув, сказала:

— Любят, еще как! Сильно, страстно, пламенно! Просто сложно до их сердца достучаться, воспитание не дает им открыть душу. Но если достучишься, будешь самой счастливой! А к тебе повелитель благоволит, сразу видно, так что не теряйся, бери свое.

Пока шла за пашой, который провожал меня в храм, думала над словами Бранны, снова и снова прокручивая их в голове. Неужели она права? Неужели это возможно?

Меня завели в храм. Круглое помещение с куполообразным потолком, все стены расписаны древними рунами, которые несли в себе особый смысл, но я их не понимала, знала лишь, что это древний язык.

По центру был алтарь, сделанный в виде чаши, в которой пылал огонь, достигая половины высоты помещения. Рядом по кругу стояли скамеечки. Паша указал мне на одну из них.

— Присаживайся, тут ты проведешь всю ночь в раздумьях, утром я приду за тобой.

Он развернулся и вышел, закрывая за собой дверь, услышала, как клацнул засов. Подошла и залезла на скамейку с ногами, усевшись поудобней, и уставилась на пламя. Мне нужно было подумать.

Огонь завораживал. Его языки плясали и отбрасывали причудливые тени на стены, придавая храму таинственность. Пламя то слегка затухало, то взвивалось вверх, стремясь достать до потолка. Я наблюдала за его танцем восхищенно, пытаясь уловить движение языков. Засмотревшись, и не поняла, как погрузилась в транс, отбросив все переживания. Мой разум открылся — и весь поток мыслей и картинок устремился к огню, пропадая в его ярких отблесках. На душе стало легко, будто камень упал, который мешал мне мыслить здраво.

Перед глазами предстала вся моя недолгая жизнь. Я видела свою деревню и маму, которая занималась с младшей сестрой. Сердце сжалось в тоске по ним, захотелось обнять и прижаться к теплой груди родительницы. Спросить совета, да и просто поплакаться на все невзгоды. Как давно я не видела их, не вспоминала. Отказалась от них в угоду свой гордыне, не желая подчиняться законам.

Я вспомнила перекошенное лицо воина, что нашел меня, и его слова, полные ненависти.