Лягушка Басё

Но родители выдали меня за богача Горалика, а я тогда была овца овцой и еще не умела за себя постоять… Кока с горя уехал, от него много лет не было ни слуха, ни духа… Я осталась одна и сначала была очень несчастна, а потом решила, что лучше быть злой, чем слабой. Женщине, которая живет без любви, надо быть не овцой, а волчицей. Ай, кому я это рассказываю? И зачем?

Она закрыла лицо руками, а мне стало грустно.

Фандорин ее не торопил. Ждал.

Через минуту-другую, поплакав и посморкавшись (у женщин почему-то слезы текут через нос), Лея Горалик продолжила:

- И вот теперь Кока вернулся. Стал сорить деньгами, устраивать всякие фокусы – чтобы о нем заговорил весь город. Потом вдруг является – откуда ни возьмись. Захожу я к себе в комнату, а он сидит у окна. «Здравствуй, говорит, Леечка, я за тобой». Я подумала: что за диво?

- Никакое не диво, - объяснил я. - Это он к вам через форточку влез. Он же форточник.

- Это я потом поняла, как он влез - когда он вылез.

- Про то, как он вылез, расскажете позже, - перебил Фандорин. - О чем вы с ним г-говорили?

- Он сказал, что любил меня все эти годы. Что теперь у него много денег, что я не буду жалеть о богатой жизни с Либером Гораликом - с ним, с Кокой, я буду жить в Одессе, как королева. Мужчины такие идиоты! Разве мне когда-нибудь нравилась богатая жизнь с Либером Гораликом? Да я сто раз повеситься хотела! Если бы дурак Кока двадцать лет не копил деньги в этой своей Одессе, лазая через форточки туда и обратно, и приехал бы за мной раньше, когда я еще не разучилась любить, я бы с ним в ночной рубашке ушла! Так я ему и сказала, Коке. Иди, мол, себе. Та Лея, которую ты знал, тут больше не живет. Она  вообще нигде больше не живет. А потом слышу на улице муж вопит, свисток полицейский. «Беги, говорю, это за тобой».  Кока хотел в форточку, но я не дала. Тут ведь второй этаж, вдруг сломает себе что-нибудь? «В лавку! – говорю. - Там сейчас никого нет». Отвела его, он вылез. И больше я его не видела.

- Если вы хотите снять с себя подозрение, понадобится очная ставка с Кобылянским, - сказал ей Фандорин.

- В полиции? Кока сказал, что живьем легавым не дастся. У него револьвер. Я еще поэтому  сомневаюсь, что Либера убил Кока. Зачем протыкать кого-то неудобным аршином, если можно культурно застрелить?

Мой помощник с ответом не затруднился.

- Например, чтобы не производить шума. Очную ставку мы проведем без полиции. Здесь, у вас. Вы ведь знаете, где найти вашего п-поклонника?

- Да, на прощанье он сказал: «Думай. Я буду ждать». И дал адрес.

- Вызовите его сюда з-запиской. Он ведь придет?

- Примчится. Что написать?

Госпожа Горалик села к столу, взяла листок, обмакнула ручку в чернильницу, и я понял, что эта женщина действительно никого больше не любит.

- «Приходи немедленно». И больше ничего не нужно.