Лягушка Басё

Иван Степанович руками замахал:

- Помилуйте, я-то здесь причем?!

- Как это «все на подозрении»? Даже Натали? Она ведь ребенок!

Ребенок Натали-Нателла обиделась:

- Ничего я не ребенок, мамa! Я тоже подозреваемая!

Но больше всех раскипятился князь Котэ…

- Я так и знал, что эта змея отравила вас своим ядом! Клянусь Иисусом, клянусь своей бессмертной душой, я не совершал этого злодейства! Хотите, я принесу из нашей домашней часовни икону? Я перед ней поклянусь!

Вскочил, руками машет, скрипу  как от несмазанной телеги, он же весь кожаный. И по щекам слезы – у Котэ они всегда тут как тут.

Фандорин подал мне знак, и я сдернул бурку. На ужасного мертвеца смотреть не стал. Впился глазами в подозреваемых. Ну-ка, что они?

Княжна Нателла приподнялась на стуле, зубы оскалила.

- Ух ты, жуть какая!

Княгиня слегка поморщилась и отвернулась.

- Он и при жизни был урод, - говорит. – А теперь совсем фу!

Иван Степанович труп уже видел, поэтому только перекрестился, да прошептал «вай ме». Совсем у нас огрузинился. Раньше бы сказал: «матушки-батюшки» или «ой-ё-ё-ёй…», как русские говорят.

А молодой князь ничего не сказал. Закатил глаза и бух в обморок. Я не понял, считать это признанием, не считать. Смотрю на Фандорина – он пожимает плечами. Тоже не понял.

Фандорин сдвинул брови.

- Я рад, что у мадам и мадемуазель такие к-крепкие нервы. Это облегчит мне дальнейшее проведение эксперимента. Господин Ладо, приведите князя в чувство…

Я немножко пошлепал Котэ по щекам, и, когда он открыл глаза, батоно Эраст сделал вот что.

Взялся за рукоять кинжала и как дернет! Кинжал ни в какую, крепко в полу застрял. Тогда Фандорин взялся обеими руками, потянул со всей силы. Покойник приподнялся, будто собрался сесть.

Честно скажу, я сам чуть в обморок не упал, когда сыщик распрямился, показал всем окровавленный клинок в аршин длиной. Покойник обратно на пол шмякнулся. Котэ вскрикнул и зажмурился.

- Прошу каждого вытянуть руку и раскрыть ладонь, - велел батоно Эраст.

Все повиновались. Иван Степанович пугливо, молодой князь неохотно, а княгиня и княжна – как ни в чем не бывало.

- Теперь вам всё ясно, мсье детектив? - сказала Лейла.  – Ни я, ни тем более Натали  рукоять не обхватили бы. Идем, шери, нам больше незачем здесь оставаться.

Что правда, то правда. Для тонкой кисти ее сиятельства, не говоря уж о лапке Нателлы кинжал Мамуки Великого было слишком велик.

Госпожа Гуриани взяла княжну под локоть и увела прочь, на Розовую половину.

- Дядя Ваня, мне плохо, - простонал Котэ. – Голова кружится…

Иванэ обхватил его за плечо, увел на Синюю половину.

И мы остались вдвоем.

- Про маленькие руки, положим, чушь, - вздохнул батоно Эраст. - Кинжал можно было взять двумя руками. Но вообще черт знает что. Двое с-слабых мужчин и две сильные женщины.