Лягушка Басё

- Видите, как я был прав насчет Кальмана, что он не способен на убийство? – сказал я на случай, если мой помощник забыл. - Но как нам с вами быть? Кока Крендель, который так бы отлично нам подошел, Либера не убивал. Сын, которому это выгодней всего, тоже. Остальные подозреваемые у нас с вами, прямо скажем, так себе. Что нам делать, дорогой Ватсон? Мы с вами остались у разбитого корыта. Вы знаете, откуда это? Это из машаля, который сочинил Александр Пушкин. Вам ведь известно, что Пушкин происходит от эфиопских евреев?

Русские очень любят говорить про Пушкина, но Фандорин меня не слушал.

- М-м-м… - протянул он. - Пожалуй, здесь пригодится метод, который называется «Лягушка Басё».

- Я решил, что ослышался.

- Не жаба - лягушка. А Басё – это старинный японский поэт. У него есть знаменитое стихотворение про лягушку.

- На идиш «лягушка» - «жабе». То есть по-нашему стихотворение называется «Жабе с Басё»? Ну-ка, ну-ка, я люблю поэзию.

- Стихотворение такое:

- Ну допустим. Дальше? Что ж вы замолчали?

- Это всё. Басё писал стихотворения, в которых только три строчки, семнадцать слогов.

- Это вы так шутите, да? Думаете, Арон Бразинский не знает, что такое стихи? Я вам сейчас покажу, что такое стихи.

Царь Соломон сочинил, не кто-нибудь! Это вам не «жабе плюх».

- Да, я знаю, - кивнул мой Ватсон. - Из «Песни песней» выросла вся западная поэзия. Она оставляет очень мало простора для мысли и воображения. Автор выполнил за читателя всю работу. Ты сразу видишь перед собой совершенно конкретную красавицу. У нее кудрявые волосы до плеч, она румяна, красногуба и улыбчива. Просто фотография. Если кому-то нравятся бледные, печальные девушки с прямыми волосами, он останется равнодушным. А японский поэт ничего тебе не навязывает. Он знает, что образ к-красоты у каждого свой. Как и мысли, чувства, ассоциации. Японское стихотворение направляет  душу и ум в определенную  сторону, а дальше уже дело ваше. Читатель становится соавтором стихотворения.

- Интересно, и куда же может направить душу это ваше «плюх»? – иронически спросил я.

- Ну, лично я думаю о том, что человек подобен лягушке, прыгающей в п-пруд вечности. «Плюх!» - это наша жизнь, такая же короткая, звонкая и бесследно исчезающая. Из-за того, что это мои собственные мысли, образ, созданный Басё, действует на меня гораздо сильнее, чем если бы поэт всё мне разжевал:

Спасибо, Александр Сергеевич, вы мне всё про себя рассказали, голову ломать не над чем.  И это еще короткое стихотворение, всего двенадцать строчек. Некрасов развел бы философию на целую п-поэму.

И нас, евреев, еще упрекают в том, что мы слишком говорливы и любим не ко времени умничать!

- Послушайте, Ватсон, - сказал я, - вы нашли время читать лекции о поэзии. У нас вон покойник тухнет.