Левиафан

Наконец, Хадсон нарушил молчание:

— Что ты о ней думаешь?

Не было необходимости уточнять, кого именно Хадсон имеет в виду.

— Она немного пугает меня, — задумчиво произнес Мэтью, — но она, безусловно, женщина с сильным характером.

— Не знаю, — пожал плечами Хадсон. — Как думаешь, у нее есть своя цель в поисках этой штуки?

— Не исключено, — сказал Профессор Фэлл, которого все это время принимали за спящего, потому что его глаза были закрыты. — Я никому из них не доверяю. В конце концов, они испанцы.

— Женщина, — Хадсон явно хотел продолжать говорить о ней, — она… — он помедлил, подбирая слова. Но прежде, чем он нашел подходящие, парусина внезапно распахнулась, и внутрь заглянула Камилла.

— «Она» — что? Думаешь, я не слышу вас отсюда?

— У нее большие уши, — буркнул Хадсон.

— И острый язычок, — парировала она.

— Благодаря большому мозгу.

— Как мило, — улыбнулась Камилла."

"Мэтью почти одновременно с ней произнес то же самое. С этими словами Камилла хмыкнула и опустила парусину обратно.

— С этого момента мы будем следить за своим языком, Ваше Высочество! — буркнул Хадсон, обращаясь к закрытому парусинному куполу и подмигнул Мэтью с легкой ухмылкой на лице.

Мэтью улыбнулся, но не купился на провокацию: он видел, как Хадсон смотрит на Камиллу Эспазиель. С одной стороны, он постоянно оценивал ее, но с другой… он восхищался ею. Мэтью также обратил внимание, что за несколько дней плавания Хадсон ни разу не забыл побриться и привести себя в порядок, хотя тяжкий груз продолжал лежать на его плечах. Сейчас он ухмылялся и пытался показать, что Камилла для него ничего не значит, но ведь на самом деле он… что? Считал ее привлекательной?

Хадсон набрал в весе и стал гораздо энергичнее, чем в тюрьме. Однако ему предстояло пройти еще очень долгий путь, чтобы стать прежним (если это вообще возможно). Страдание все еще читалось в его глазах. Прошлой ночью в комнате гостиницы Хадсон дважды кричал во сне. В предрассветных сумерках Мэтью проснулся и увидел Хадсона сидящим в кресле у окна. Он просто смотрел на мир пустым взглядом, словно больше не чувствовал себя его частью. Да, он стал лучше есть, а во время поисков Блэка его шаг был быстрым и неутомимым… но он все еще оставался чудовищно далек от себя прежнего. При этом он пытался притворяться старым-добрым Хадсоном Грейтхаузом, подмигивая и ухмыляясь.

Всегда ли так будет? Мэтью подумал, что его друг на пути к тому, чтобы стать другим человеком. Но он понятия не имел, каким именно будет этот человек. Все, что Мэтью мог сделать, это попытаться поудобнее устроиться в повозке. Итальянцы, может, и были великими художниками и архитекторами, но в том, что касалось комфортных поездок, англичане преуспели гораздо лучше.