Лев

Поддаваясь этой злости, он чуть было не закричал на неё: «Мне он тоже говорил, что любит! И в последнюю ночь перед смертью пришёл ко мне, а не к тебе, тупая ты сука!». Хорошо, что слёзы, подступившие к глазам в тихом плаче, сжали горло – невозможно произнести ни слова.

Не видя его лица, не замечая этой перемены, Катя продолжала:

- Того, что случилось потом, я не ожидала. Он не говорил, что что-то такое планирует и… В общем, он вёл себя, как обычно. Сначала я так подумала. Но теперь, вспоминая, мне кажется, что, может быть, могла что-то заметить, но проглядела нужный момент, потому что я тупая, – она грустно усмехнулась на последних словах. – Он приходил ко мне накануне.

Лёве стало по-предобморочному плохо: господи, и к ней… Она отбирала у него даже это, даже их последнюю ночь, подарившую Лёве мнимое ощущение собственной исключительности.

Стараясь говорить ровно, он выдавил из себя вопрос:

- И что он сказал?

- «Я тебя люблю. Не верь ничему, что про меня скажут».

«Вот мудак, – зло подумал Лёва уже про Шеву. – Ты что, сука, на все случаи перестраховался?»

Он чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации: значит, если он сейчас расскажет ей, что было между ними, она, как он и попросил, не поверит?

- Теперь мне кажется, что это было похоже на прощание, – вздохнула Катя. – Но тогда я ничего не поняла.

Лёва хотел бы обвинить её в непроницательности, да не мог. Ему Шева сказал: «Я завтра умру», а он что? Пропустил мимо ушей.

Катя спрыгнула с дерева и оказалась рядом с Лёвой, плечом к плечу. Боковым зрением он видел, как она смотрит на него – долго, будто бы изучает.

- Как это было? – спросила она. – Когда ты узнал.

- Худший день в моей жизни, - просто ответил Лёва.

- А в моей… я не знаю.

Лёва усмехнулся: конечно, он был для неё просто «парень», бойфрендом на один месяц. А для Лёвы он был самой большой любовью. День начинался и заканчивался с мыслей о нём – каждый день, много лет. Он уже даже не помнит, сколько точно.

- Он очень много для меня значил, - коротко сказал Лёва.

Ему хотелось дать ей понять, насколько всё, что было между ним и Юрой, намного больше и важнее того, что было у них, но не мог найти нужных слов, чтобы об этом говорить. Все слова были громкими. Все настоящие слова его выдавали – выдавали, какой он на самом деле.

- А для меня, думаешь, нет? – с обидой спросила Катя.

Он пожал плечами. То есть, конечно, он так думал, но спорить не было сил.

- Думаешь, я такая веселая дурочка и ничего меня не волнует?

Об этом он тоже думал.

- Мне просто не привыкать, – она шмыгнула носом. – Считаешь, меня можно напугать смертью? Вокруг меня все умирают. Бабушка, мама, отец меня бросил, но потом я узнала, что он тоже умер. У брата образ жизни, при котором долго не живут. Я знаю, что его могут убить в любой момент, и тогда я останусь совсем одна.