Лев

К шакалам Лёва не рискнул идти с пустыми руками и вытащил из шкафа биту. Долго разглядывал себя в треснутое зеркало на стене (два года назад он влетел в него во время очередного «воспитательного процесса»), перекладывал биту из одной руки в другую и казался себе странным, неестественным. Из зеркала на него смотрел зашуганный лохматый ребёнок, похожий на Маугли (если бы Маугли был белобрысым), в длинной футболке с логотипом «Пепси» и летних шортах. Из-под шорт выглядывали худые разодранные колени – на днях он лазил на дерево, чтобы снять застрявшего воздушного змея для сестры. Теперь ему стало ясно, для чего нужны все эти пафосные шмотки: рубашки, джинсы, берцы – они скрывают, какой ты на самом деле уязвимый, какой хрупкий.

Отставив в сторону биту, он скинул с себя дурацкую футболку и шорты, надел синие джинсы, заправил в них белую рубашку, продел в петельки ремень, закатал рукава. Стало лучше, но не совсем. Теперь он Маугли в белой рубашке, ну надо же.

Лёва вышел из комнаты, прошёл прямо по коридору до кухни. Прислонившись к косяку, спросил:

- Мам, где у отца машинка?

Она мыла посуду и вздрогнула от неожиданности.

- Господи боже, ты чего пугаешь! – выдохнув, мама закрутила краны и посмотрела на него. – Какая машинка?

- Для стрижки.

Отец всегда, ещё с армии, брился под ноль-пять.

- У него в тумбочке, во втором ящике, – растерянно ответила мама и, спохватившись, пригрозила пальцем: – Без разрешения не бери, а то опять!..

- Ага, конечно.

Всяких там «опять» Лёва уже разучился бояться. Пройдя в родительскую спальню, он вытащил из тумбочки отца электрическую машинку, расстелил перед зеркалом старые газеты, поставил табуретку и, подключив бритву к розетке, уселся, как в парикмахерской – только накидки не хватало. С волнением покосился на зубчики насадки – раньше ему не приходилось делать этого самому.

«Ладно, если у отца получается, значит, у меня тоже получится», - убедил себя Лёва, нажимая на кнопку включения.

Машинка завибрировала в его ладони и он, прислонив зубцы к середине лба, плавно повёл рукой назад, к затылку. Пушистые волосы мягко посыпались на плечи, и Лёва только в тот момент осознал, что назад дороги нет – придётся доводить дело до конца. Бритва оставляла после себя проторенную дорожку, как комбайн, проехавший по полю.

Вот так вот, медленными осторожными движениями, Лёва сначала убрал волосы от лба к затылку, потом на затылке и по бокам. Провёл рукой по голове – то, что оставалось от его шевелюры, приятно щекотало ладонь. Где-то в середине процедуры мама пришла на звук и охнула, остановившись на пороге комнаты.

- Я уберу потом, - сказал Лёва, имея в виду светлые пряди волос, улетевшие за пределы подстеленной газеты.

- Да я не об этом! – мама, махнув на него рукой, снова ушла на кухню.