Лев

Ведь мог бы точно также, как Слава, попросить снять копию и вернуть – неужели они бы отказали? А так он их как будто обворовал… И теперь, когда он знал, что Юрин отец не прожил и года после смерти сына, а мать – всего пять лет, ему казалось, что в этом есть и его вина, его равнодушная к их горю рука, забирающая фотографию, биту – всё, что он посчитал важным для себя и почему-то неважным для них.

Они снова оказались на диване и снова Слава прильнул ко Льву, тепло задышал ему в шею.

- Это ведь не вся история?

Лев покачал головой:

- Нет, вся история ещё впереди.

- Дай угадаю: она про Якова? Вы встречались?

- Угадал.

И он продолжил: про неожиданную дружбу с Катей на фоне сдачи совместных тестов на ВИЧ, про помощь Якова, про их школьные отношения, и, конечно, про первый постыдный эпизод насилия: когда он пришёл к нему домой с битой, выяснять, с кем Яков проводит время. Льва подбадривали комментарии Славы по ходу повествования («Вот мудак, вот сволочь, вот козёл», - говорил он про Власовского, слушая о его ревностных провокациях), и потому к теме насилия Лев подобрался с надеждой, что Слава его если не поддержит, то хотя бы поймёт."

"Но, когда он, стыдливо опустив взгляд, рассказал, как несколько раз ударил Якова, Слава выдал:

- Вот мудак!

- Кто? – удивился Лев.

- Ты, - невозмутимо пояснил Слава.

Его руки все ещё лежали на талии Льва, и от этого трудно было понять: Слава его всерьёз теперь презирает или это шутка?

- Он меня специально выводил на ревность, - напомнил Лев.

Слава кивнул:

- Да, это многое объясняет. Но ничего не оправдывает.

Лев понял его реакцию, как однозначную: рассказывать дальше не имеет смысла. Слава разочарован, Слава готов разорвать отношения, и пусть сделает это прямо сейчас, прежде чем Лев окончательно опозорит себя в его глазах.

- Ты хочешь со мной расстаться из-за этого? – прямо спросил он. – Потому что… потому что это ещё не конец истории.

Слава вздохнул:

- Лев, я тебе уже сказал, что готов принять всё, даже терзание котят. Думаешь, я шучу? Или не понимаю, что может скрываться под «всё»? Ещё раз говорю: я готов к любой информации.

У Льва пронеслись в голове тысячи вариантов, что может скрываться под «всё»: от грабежа с разбоем до убийства. Ему показалась странной эта Славина беспринципность. Странной и не похожей на него.

Он спросил:

- Почему ты готов принять всё?

- Во-первых, потому что я тебя уже люблю. Во-вторых, потому что доверяю своим ощущениям.

- Каким? – не понял Лев.

- Я не чувствую в тебе ни жестокого убийцу, ни маньяка-потрошителя. Я понимаю, как много людей от такой самоуверенности оказываются рублеными на куски в канаве, но я готов рискнуть.

- Я никого не убивал, - заверил Лев, и от чего-то почувствовал себя лжецом – странно, ведь это правда: убийств на его счету не было.

- Это обнадеживает. Продолжай.