Летос

Герцогство Ис ушло под воду, и на его месте появился Лунный залив. Выросли новые горы, а старые стали пустыней — она захватила Кариф, Аринию и Дагевар. А Летос… раскололся, и его накрыла огромная волна. Она оставила лишь острова, поглотив большую часть суши, погребя под собой тысячи людей. Поэтому море Мертвецов и носит такое название. Под нами города, деревни, храмы и тьма знает что еще.

Лавиани снова вспомнила, как прыгнула с лодки в бушующее море. И ей не понравилось это воспоминание. Те маленькие волны не сравнятся с нынешними.

— Я не горю желанием сегодня нырнуть туда, чтобы увидеть королевство уин собственными глазами.

Грохоча ботинками, вниз спустился моряк с мокрой бородой, подхватил парусиновые плащи, сказал:

— Люк задраим. Сидите здесь.

— Найди других дураков! — Лавиани тут же оказалась на ногах. — Не собираюсь дохнуть, точно крыса в сундуке, когда его начнет заливать.

— Ты за себя беспокойся, — огрызнулась та и, держась обеими руками за перила, полезла вверх.

— Дура баба, чтоб нас всех уины забрали, — сплюнул моряк. — Поговорил бы ты с матерью, парень.

Тэо молча забрал у него один из плащей и тоже поднялся наверх, сразу же оказавшись в водяном облаке из брызг и дождя. Скользкую палубу повело у него из-под ног, и он по старой привычке раскинул руки, подбирая баланс и меняя центр тяжести. Это было проще, чем ходить по проволоке.

Почти стемнело. На носу и корме горели фонари, но они мало что освещали и казались окровавленными сердцами среди беснующейся непогоды. На море смотреть было неприятно. Оно было точно мятое одеяло, где каждая волна-складка выглядела размером с корабль, на котором они плыли.

Моряк за его спиной начал задраивать люк, стуча большой деревянной колотушкой, прокладывая парусину в щели и вгоняя клинья-стопоры, чтобы ни капли не проникло в трюм. Два его товарища налегали на румпель, норовящий вырваться из их крепких мозолистых рук.

Лавиани Тэо увидел на ее привычном месте на носу, который то резко нырял вниз, зарываясь в море, то взмывал вверх в шапках холодной пены. С накинутым на голову капюшоном она больше походила на шаутта, чем на живого человека, — вся сотканная из теней и состоящая из острых углов. Мертвой хваткой вцепившаяся в привязанную к перилам веревку, когда корабль проваливался вниз, на несколько мгновений сойка отрывалась от палубы и зависала в воздухе.

— Боишься смерти, акробат?! — крикнула она ему и увидела ответ в глазах. — Хорошо! Таким, как мы, бояться поздно!

Он встал рядом, играя с балансом, то и дело вскидывая руки, чтобы держаться ровно, наблюдая за норовистыми скачками торговой лодки и несущимися к ней волнами на фоне быстро гаснущего, ставшего фиолетово-черным неба.