Летос

— Что и требовалось доказать! — довольно заявила Лавиани. — Вот сукины дети!

— Ты как будто рада.

— А чего мне печалиться, мальчик? Асторэ наивные придурки, раз поверили таким, как мы. Еще смешнее то, что теперь у нас почитают не Семерых, а Шестерых. Тех, кто не жертвовал собой, а хитростью завладел чужими знаниями и избавился от собственных создателей. После этого еще кто-то смеет говорить мне о человеколюбии!

— Ну, у них была причина так поступить. — Боль все так же терзала его спину.

— Конечно! И у вора всегда есть веская причина срезать твой кошелек! Без причины наш мир не построить! Какое они себе оправдание придумали?

— За тысячи лет, пока асторэ пользовались магией, оставшейся им в наследство от Первых, ее количество сильно истощилось. Шестеро понимали, что если их создатели продолжат использовать и дальше, то рано или поздно она полностью исчезнет. Ну и каждый раз открывать дверь на ту сторону, жертвуя следующим братом или сестрой, они не хотели. Потому что когда волшебства касались люди, не появлялось темного мусора. Шестеро рассудили, что, если асторэ останутся, человечество получит лишь объедки. А без них мы будем использовать волшебство не тысячу лет, а десятки тысяч.

— Просто великолепно. — Она встала, вытирая руки. — Одевайся. Будет болеть несколько часов.

— Это не конец истории. Шаутты и…

— Надо думать, что не конец. Оставлю демонов и все самое интересное на потом. Я предпочитаю короткие сказки. Особенно если у них грустный конец. Расскажешь мне его вечером.

Но вечером никаких историй не последовало. Стало холодно, качка усилилась еще больше, и брызги от волн безостановочно залетали на палубу. Женщина сидела на носу, сгорбившись, завернувшись в плащ, не собираясь покидать свой «насест». От еды отказалась, взяла только воду. Моряки пожимали плечами — единственная реакция на странности пассажирки.

Утром произошло лишь одно изменение — пошел мелкий противный дождь, еще сильнее испортивший видимость. Капитан ругался на погоду и поминал уин и все их отродье. Тэо прислушивался к себе, но неприятное ощущение не возвращалось. Словно затаилось до поры до времени. Теперь акробату досаждали только кошмары.

Ветер продолжал крепчать весь день, и Лавиани, не выдержав, подошла к морякам:

— Если повезет, к вечеру доберемся.

— Уже вечер, и нам не везет. Шторм! — Ей приходилось повышать голос, чтобы перекричать грохот волн. — Надо пристать к берегу!

Тэо, находясь рядом, внимательно слушал, сложив руки на груди и чувствуя, как кренится палуба то в одну, то в другую сторону. Он держал равновесие словно заправский моряк, ничуть не смущаясь плясками корабля по волнам.

— Шаутты с тобой, женщина! Лучше остаться в море, чем ночью оказаться на суше! — возмутился капитан.