Лето не вечно

 – Боже мой, какое несчастье! Сижу здесь в медвежьем углу, ничего не знаю. Как это случилось?

– Я не могу разглашать детали, но если в общих чертах – преступники вломились в дом и зарезали его.

– Ай-ай-ай! – Кружилиха вытерла слезы. – Какой был человек, мухи не обидит, а с ним такое сотворили. Кто это сделал?

– Пока не знаю, – ответила Ульяна, понимая, что отчасти лукавит. – Расскажите, как и где состоялась ваша последняя встреча со Збруевым.

– Пошла к реке, увидела его. Он меня, конечно, не узнал, лет тридцать не видел – с тех пор, как я отучилась, а он преподавал археологию. Молоденький был, чуть старше нас. Такой болтун и насмешник, не переговорить. Все фразами латинскими сыпал. Многие из них я до сих пор помню.

– Как Збруев отреагировал, когда вас узнал?

– Особой радости не выказал, скорее наоборот.

– В чем это проявилось?

– Сказал, что должен работать. Дал понять, чтобы я от него отстала. Я и ушла.

– Больше не виделись? – поинтересовалась Ульяна.

– Нет. – Кружилиха пожала полными плечами. – А зачем?

– С Качалиным в последнее время виделись? – Ульяна зашла на следующий круг в расчете на интересную информацию.

И не ошиблась

– Да, – охотно поделилась Кружилиха. – Месяца три назад, может больше, случайно встретились в Зареченске. В юности мы с Ванечкой очень дружили. Он даже замуж меня звал.

– Что ж не пошли?

Кружилиха грустно усмехнулась:

– Дурой была.

Ульяна с пониманием отнеслась к ее сдержанности, не стала расспрашивать и вернулась к начатой теме:

– О чем говорили с Качалиным?

– Посидели в кафе, вспомнили студенческие годы. Поболтали о том о сем. Не помню, в какой связи, но речь зашла об усадьбе. Я, если вы не знаете, дальний потомок того самого фабриканта Герасимова, владельца усадьбы. Вот я и рассказала все, что знала.

– Что именно? – насторожилась Ульяна.

– Да ничего особенного! – отмахнулась Кружилиха.

– И все-таки расскажите.

– Знаю лишь то, о чем говорили в нашей семье: отец, тетки, дяди.

– О чем же? – Ульяна буквально клещами вытягивала из нее каждое слово.

– В основном про самого Алексея Григорьевича, – вздохнула Кружилиха. – Жестокий, безжалостный был человек. Своим богатством не воспользовался, умер в нищете и другим ничего не дал. Многие склонялись к мнению, что он тронулся умом. Нормальный человек так бы не поступил.

– И что же, ближайшие родственники ничего не смогли предпринять?

– Пытались разговорить его, узнать, куда подевал сокровища, но он только хвастался, что зашифровал это место, и поддразнивал: попробуйте, докопайтесь. А в чем зашифровал? Где? Поди разберись.

– Может, просто все промотал? И нет никаких сокровищ? – предположила Ульяна.

– Может, и так, – легко согласилась Кружилиха и поднялась.