Короткое лето

Я подошел к спуску и сбросил лопатку под ноги затягивавшему ремень Платону.

— А схему вашу медицинскую Джон придумал?

— Не он один, как я понимаю. Но сейчас она только на него замкнута.

— Фомин ему возил?

— Не, Фомин возил второму мужику, русскому. Два канала.

Платон заработал лопаткой, потом полез наверх по спуску.

— А почему Маломер к тебе подошел? А не к канадскому каналу?

— Там какие-то свои заморочки, не знаю, я же давно от всех их дел отошел. Может, нормальный бизнес наладили, и теперь им наркота ни во что не уперлась. Мы же от краденых машин тоже отказались, как только что-то другое наладили. Даже машины теперь покупаем.

— Ну и правильно сделали. — Я подал ему руку и вытащил наверх. — Так они к тебе с просьбой пришли или настойчивой просьбой?

— С требованием. — Сергей отряхнул песок с брюк. — Подача такая, что типа вместе работали, поэтому и ворота общие, «профсоюзные». А Джон этот их «профсоюз» в гробу видал, он только со мной работал и из Выселок сдернул при первой возможности.

— То есть проблемы еще могут быть?

— Думаю, что могут. Но если Маломер будет стучать, то с ними и без нас разберутся, нет?

— Надеюсь.

Действительно на это надеюсь. Новые проблемы нам не нужны, и старых хватило. Но за этот канал я буду глотки рвать, если потребуется, все Лисьи Выселки сожгу и с землей сровняю. И не из-за денег, а потому что это окно домой, и для меня, и для Милы.

— Теперь ты меня карауль, давай лопату. И «ауровизор» держи, поглядывай по сторонам.

Хмель

23 июня, четверг

Среда запомнилась плохо. Нет, со здоровьем был полный порядок, голова не болела, и даже с утра помимо обычной зарядки немного потягал штангу, просто у Ивана в кои-то веки случился выходной и бар остался на мне с Оксаной.

Погода радовала, люди шли весь день, и после закрытия бара сил хватило лишь чтобы доползти до кровати.

Утром встал бодрым и выспавшимся, но вот настроение было не ахти — все же целый день торчать за стойкой я давно отвык, а Иван как умотал вчера куда-то с девчонками, так еще не объявлялся. Но он в своем праве — два дня выходных сам ему пообещал, никто за язык не тянул.

Так что я без фанатизма позанимался с гантелями в подвале, поколотил грушу да и отправился открывать бар, решив позавтракать прямо за стойкой. Небо хмурилось, особого наплыва клиентов сегодня ожидать не приходилось. С утра сам справлюсь, а там тетя Маша с Оксаной подойдут."

"Разогрев на плите чайник, я соорудил пару бутербродов и устроился за стойкой с газетой, но, как на грех, сразу распахнулась входная дверь. Возникший на пороге Могилевский зыркнул по мне странным взглядом и громогласно объявил:

— Дружина! Всем оставаться на своих местах!

— Охренеть, — пробормотал я, отложив надкушенный бутерброд на тарелку.